Голословные по своей сути утверждения Кемпа о большевиках мало чем отличались от тех, которые в течение месяцев не сходили со страниц английской прессы. Но его заключительная фраза переполнила чашу терпения Янга, и буквально на следующий день он опубликовал ответ Кемпу в «Таймс». Он оспаривал утверждение Кемпа, будто тот что-либо знает об Архангельске при большевиках. Адмирал покинул город 17 декабря 1917 года, затем приехал лишь на несколько дней в июле и не возвращался в Архангельск вплоть до прибытия экспедиционных сил союзников 2 августа. Янг утверждал, что является единственным британским официальным лицом, достаточно компетентным, чтобы высказать авторитетное мнение о положении в Архангельске за весь период от 17 декабря до 7 августа.
Он высказал мысль, что позиция Советского правительства могла измениться «потому, что „мы перешли от антигерманской политики к политике откровенно антисоветской“». Он отметил, что арест британских подданных и убийство Кроми произошли после оккупации, а не до нее. В действительности положение англичан даже в Москве, как об этом заявил личный секретарь Локкарта, «стало стесненным, лишь начиная с 4 августа». Далее Янг утверждал, что «в Англии существует мнение, согласно которому наше поведение в отношении Советского правительства не отвечает английским понятиям справедливости и чести». В частности, действия «некоторых британских представителей в России» дают советским властям «веские основания подозревать нас в том, что мы их обманываем и ведем двойную игру». В качестве примера Янг напомнил Кемпу о беседе с руководителями Архангельского совета, на которой они оба присутствовали. Разве, не говорил Кемп о том, что действия союзников на Белом море «не. направлены против Советского правительства». А несколько дней спустя советские руководители поставили в известность Янга и Кемпа «об актах произвола, совершенных военно-морскими силами союзников на западном побережье Белого моря, в том числе о расстреле трех членов Кемского совета». Это сообщение было подтверждено неопровержимыми фактами. Янг утверждал, что во время переговоров об обмене товаров советские власти были готовы пойти ему навстречу. Всякая возможность достижения «модус вивенди» рухнула как карточный домик после высадки союзников.
Высадка оказалась безуспешной. «Мы должны благодарить бога, что там не было немцев, поскольку советские войска без чьей-либо помощи сумели оттеснить нас назад к Архангельску. Единственный ее результат состоит в том, что она отрезала 150 тысяч жителей в Архангельске от 150 миллионов русских. Жителям города пришлось поступать в соответствии с нашими требованиями». Янг предложил союзникам сесть за стол переговоров и подвергнуть наши действия в отношении России «проверке на пробном камне» предложений президента Вильсона[143].
Публикация этого письма получила отклики в прессе. В газете «Стар» в тот же день появились выдержки из него под заголовками: «Грубые ошибки союзников в России», «Британский консул проливает свет на обстановку», «Акты произвола». 18 декабря Милнер, военный министр, опубликовал статью, в которой оправдывалась интервенция, а 23 декабря в «Дейли ньюс» появился ответ на эту статью. Стиль этой публикации был явно схож со стилем письма Янга в «Таймс».
28 декабря, когда ответ Кемпа Янгу был напечатан, министерство иностранных дел начало обсуждать, что следует предпринять. Еще раньше лорд Керзон записал: «Г-н Янг — способный чиновник, проделавший полезную работу и в Архангельске, и в других местах своего назначения. Он, конечно, вправе придерживаться любого мнения. Действительно, в письме содержится много такого, что требует серьезного рассмотрения. Однако я полагаю, что г-н Янг должен был изложить свои соображения министерству иностранных дел. Мне кажется, что предание гласности своего мнения подобным образом подрывает всякую дисциплину и противоречит и практике, и традициям государственной службы. Растущая критика английскими социалистами и наших действий в России может несколько затруднить принятие в отношении г-на Янга таких мер, какие он заслуживает, однако мне кажется, что нельзя позволить чиновнику, поступившему таким образом, оставаться на государственной службе». А вот что писал лорд Хардинг: «Я думаю, г-ну Янгу следует сказать, что его поступок, а именно то, что он выступил в прессе по вопросам политики, не проконсультировавшись предварительно с министерством иностранных дел, несовместим с правилами, которыми руководствуются чиновники государственных служб»[144].
Вероятно, эти должностные лица тогда еще не знали, что Янг пытался сделать именно то, на чем они настаивали, — «изложить свои возражения министерству иностранных дел», и что ему в совершенно недвусмысленных выражениях было в этом отказано.
