Присев, смотря на девушку с пирсингом, я взял её окровавленные щёки в свои холодные руки.
— Я не спрошу твоего имени, не спрошу сколько тебе лет, с какого ты города, что ты обо мне думаешь, что любишь есть на завтрак, какой размер члена предпочитаешь. Мне плевать. И тебе должно быть плевать. Уже плевать. Ты теперь не человек и даже не животное. Ты ведь, вещь, принадлежащая мне.
Ладони сжали её щёки, но не сильно.
— Когда я говорю взять ты не спрашиваешь зачем и почему, ты просто бежишь на то, что я указал. Когда я говорю раздвинуть ноги, ты не спрашиваешь зачем, ты только лишь, раздвинув, можешь уточнить, удобно ли мне тебя трахнуть так или же раздвинуть сильнее. Когда я иду куда-то ты следуешь за мной, если я не сказал обратного. Ты меня поняла.
Она закивала.
— Ты кажется, кое-что не поняла
Пощёчина, лёгкая по она поморщилась.
— Это не вопрос. Это констатация факта. На него не надо было отвечать.
Мои глаза вдруг забегали. Я вспомнил, нечто чёрное, пустое, а сердце сдавило давняя боль.
— Знаешь, я всегда хотел щеночка.
Так внезапно вспомнив те глаза, смотрящие на меня, тот дождь, игнорируя который я почти час смотрел на него в нерешительности. Я знал тогда, что родители не примут собаку, а если и примут, то будут относиться к ней, как к мусору.
— Гав.
Она опередила меня. Улыбка сама собой растянула губы. В груди стало так тепло, что слеза прокатилась по щеке.
— Лапу.
Команда выполнена.
«Её рука такая холодная. Она испачкана в крови. Плохо. Это плохо. Она может простудиться»
— Ты голодная, наверное.
Протерев её маленькие лапки собственной футболкой, я скормил ей все остальные шары.
— Вложи всё в живучесть.
Погладив её по волосам, я с улыбкой посмотрел на Алекса, который всё это время непонятливо разглядывал из далека исцелившуюся ногу жены.
— Сколько всего детей?
— А? Семь, нет шесть.
— Это, все взрослые в лагере?
— Да. Если не считать Лалатину.
«Значит грубо говоря около тридцати человек. Проблемно»
— Теперь ты отвечаешь тут за всё. Подробности обговорим завтра.
Хлопнув, я привлёк внимание к своей персоне.
— Всем разойтись. Кто хочет сбежать с лагеря держать не буду. Дверь всегда открыта, конечно же если вы не боитесь быть сожранными заживо.
Все быстро разошлись, остались лишь Алекс его жена и собачка.
— Ты тоже иди, только дай ключ от номера, где бы мы все могли поместиться.
Он без лишних вопрос удалился на пару минут, а вернувшись всучил мне ключ от триста шестого номера.
«На третьем этаже значит»
После этого он ушёл вместе с женой.
Я посмотрел на собачку, которая уже судя по исцелённому лицу, сделала так как я ей сказал.
— Гав.
— Ты тоже иди в номер.
Она так и не вставая побежала на четвереньках в сторону лестницы.
«Уже дрессированная. Хорошо»
— Ну что, ребята. Переночуем здесь, а завтра обратно.
С улыбкой, обнажившей зубы, я поиграл ключами. Никто не ответил, даже в глаза мне не посмотрели.
«Паршивенько»
Номер оказался очень вместительным и чистым разве что пыль везде, но это не страшно.
Сам по себе номер это лишь большая комната с диваном, телевизором, кухней, а так же отдельной ванной с туалетом, к тому же на открытом балконе красивый вид.
«Жалко, что вода только холодная. Не очень хочется под такое настроение ещё портить его, так что не помоюсь один день, ничего не конец света»
— Пххх. Как иронично.
— Что иронично?
Куря на балконе, куда вышел, чтобы уйти от той гнетущей атмосферы страха и неприязни, я не успел докурить и одну сигарету, как ко мне вышел Ритц.
— Да так о своём.
Он подошёл ко мне по ближе.
— Есть закурить?
— Ты ведь не куришь.
— После увиденного, курю.
— Ладно.
Положив в рот, взятую сигарету, он жестом попросил закурить, но сколько бы я не пытался ничего не получилось. В зажигалке газ закончился.
— Не заморачивайся, Лоран, я сейчас.
Я же, выкинув непригодный инструмент обвил рукой голову Ритца. Взяв за затылок, приблизил его лицо к своему.
Моя сигарета коснулась его.
— Затянись.
— Пгпхпхпх. Какая же гадость.
— Ага. Я тоже так думаю.
На этом разговор закончился. Мы оба смотрим в темному из которой доносятся неприятные, вселяющие страх крики.
Иногда кидая на него взгляд, я видел, как он, подавляя кашель, медленными затяжками пытается докурить несчастную сигарету.
— Ты всё правильно сделал.
— Думаешь?
«А что вообще такое правильно? Сколько бы я не думал об этом никак не могу найти ответ»
— Да. По-другому нельзя было поступить в данной ситуации.
— Разве? Я мог бы убить всех даже детей, а мог бы и вовсе не вмешиваться.
— Ну ты ведь так не сделал. Ты внушил им страх, да так что вряд ли кто-то из них, что-то выкинет в твоём присутствии. Ты показал им страшные реалии безнаказанности.
— Но было ли это правильно?
— У каждого своё мнение. У меня, у тебя, у главы и у них.
Он посмотрел на молча обустроившуюся команду. Обернувшись, я встретился взглядом с Розой, она сразу же отвернулась.
«Что не хочешь даже смотреть на меня? Настолько я тебе противен?»
— У тебя с ней серьёзно?
— С кем?
— С Розой с кем ещё?
— Видимо уже всё кончено.
