Летающий остров Калтия – гиблое место. Там круглый год не прекращается метель, и все живое будет погребено под снегом, если его не станут поедать ледяные монстры. Искусством создавать их владеет только старик Йохан – давний друг и воспитатель отважного Уля, которому предстоит либо развеять древнюю легенду, либо подтвердить ее. Правда ли, что однажды наступит Вечное Лето? Верно ли, что способ спасти Калтию чудесным образом отыщется в глубинах Ледяного Ада? Или нужно признать, что за судьбу острова отвечают сами его жители, и в первую очередь тот, кто наделен великой таинственной силой?
На холодном острове Калтия двенадцать месяцев в году идет режущий кожу снег. Ледяные иштоны поедают его, чтобы остров не завалило. Жители Калтии верят, что льды растают и для того, чтобы согреться, не нужно будет разжигать огня. Они не знают, что делать и как найти то самое лето, но грезят о нем и ждут, когда же оно все-таки наступит.
Одинокий Уль жил и не верил в старые байки островитян, он смирился с мыслью, что каждый день будет таким же холодным. Тяжелые, небрежно высеченные пальцы иштонов станут скрежетать по вымороженной земле, а старик Йохан опять примется высекать новых и новых иштонов, когда один из них снова сорвется с края Калтии в Ледяной Ад. Говорят, падать туда невероятно долго, и те несчастные, что свалились с острова много лет назад, все еще ждут приземления.
Иштоны неинтересны Гусу, правителю далекой пропасти. Эти бездушные стекляшки просто падают и разлетаются на тысячи осколков. Он ждет, когда к нему упадет человек, чтобы куски обратившегося в льдину тела стереть в крупу, которую калтийцы называют снегом.
Улю было известно, что это не так. Зима будет длиться вечно, и никакого Гуса нет. Единственный бог, которого он знал – это старик Йохан. Уль был уверен в этом, потому что видел, как грубые, как камень, руки вдыхают в лед жизнь. Йохан редко привязывался к своим детям. Он знал, что рано или поздно даже самый аккуратно вытесанный иштон свалится и останется только горевать по потерянному времени. Оттого он небрежно обрабатывал материал, чтобы получить устойчивого и зубастого едока.
На Йохане держалось все на острове. Если не будет едоков, Калтию покроет снегом на много километров ввысь. Старика сторонились, считая его еретиком, но его умение оживлять лед очень помогало острову, хоть и внушало его жителям страх.
Уль открыл глаза, помотал головой, словно избавляясь от наваждения, и несколько секунд сидел, глядя в пустоту. Опять дурной сон. Последние месяцы его день ото дня мучили кошмары: он камнем летел вниз и уже почти не слышал своего крика. Падал очень долго, пока не догадался, что его хватают чьи-то руки. Ледяные и прозрачные, как едва застывший лед. Наваждение отпустило. Такое чувство, будто он и не спал вовсе. Он провел рукой по мягкому покрывалу и тяжело вздохнул.
Было раннее утро. Уль, как и всегда, распахнул дверь и вдохнул морозный воздух. Поднял глаза наверх: солнце едва просвечивалось сквозь купол льда, накрывающий остров. Несмотря на то, что Уль всегда стремился вниз, ему было безумно интересно, что же там, за куполом, откуда прилетают киты, и можно ли добраться до солнца. Но купол был так огромен и центр его находился так высоко, что добраться до него не представлялось возможным.
Ждать еще четыре с четвертью часа. Уль закрыл дверь и посмотрел на опустевшую бочку. Он накинул на себя ергак, подхватил бочку и вышел на улицу. Иштоны не подходили близко к его жилищу, снега подле него было много. Он наполнил бочку и занес ее в дом, зачерпнул снег ковшом и поставил его на железную пластину над очагом. Снег растаял, превратившись в едва теплую воду. Уль умыл лицо и руки, собрал тонкой нитью длинные, до плеч, волосы и покинул хижину.
Людно. Со всех сторон раздается детский смех, мужчины разделывают пойманных китов и подготавливают места для костров, а женщины громко разговаривают и стригут овец. Неверующий ни во что Уль шел с одного конца острова в другой, чтобы поддерживать веру в других. Ноги его еле волоклись, а глаза слипались от ослепляющей белизны. Вдали показалось полчище новобранцев. Увидев толпу, Уль остановился, поднял взгляд вверх и тяжело вздохнул. День только начинался.
Снег хрустел под ногами. Услышав шаги, солдаты обернулись и в один голос поприветствовали Уля. Он видел их уже семь утр подряд и никак не мог понять, чему таких можно научить: дети, которые верят в сказку, не имеют ни малейшего понятия, как тяжел путь вниз, и не понимают, что в первую же вылазку кто-то из них сорвется. Все это вызывало в Уле тоску и раздражение.
Каждый день он делал одно и то же: готовил опытных солдат из отряда Противников Гуса к новому походу и тренировал новобранцев. Он видел искреннюю веру в глазах вновь прибывших молодых солдат. Это вызывало печаль, ведь через пару месяцев шестая их часть упадет в Ледяной Ад во время очередного похода, треть потеряет пальцы или даже целую кисть, и абсолютно все утратят веру. Но делать было нечего. Долгом Уля было воодушевить солдат, чтобы они воспарили со своей верой, и неважно, как больно им будет падать. В конце церемонии хор наивных и самоуверенных новобранцев хрипел низкими голосами:
