У Уля зазвенело в ушах. Он вспомнил свой сон и ту ледяную руку. Он настойчиво игнорировал это, поднял опущенную голову и тут же заметил приближающегося к нему Йохана. Тот остановился метрах в трех от Уля и сделал знак, подзывая его. Неспешными, но широкими и уверенными шагами Уль подошел к Йохану и положил руку на его плечо, слегка похлопывая. Йохан улыбнулся одними краями губ и сказал, поглаживая седую бороду и глядя куда-то в глубь отряда новобранцев:
– Знаешь, во мне живет ужас, не дающий мне покоя…
Уль лишь закивал головой. Он знал, о чем толкует Йохан. Убрав руку с плеча давнего друга, он устремил взгляд на новобранцев, продолжая слушать старика.
– Каждый год происходит одно и то же. Достойных солдат единицы. И те, как правило, слишком быстро перестают верить легендам и охотно бросаются в пропасть. Никто не хочет жить, когда теряет надежду.
– Да. Настоящие бойцы не боятся смерти и живут, пока есть за что бороться.
– Не-ет, Уль. Тогда почему ты до сих пор жив?
– Как раз поэтому.
К Улю и Йохану, точно факелы во тьме холодной пещеры, подошли два новобранца. Их рыжие волосы рассыпались по плотным кожаным воротникам. Глаза сверкали, как у хитрых лисиц, и шаг был твердым и уверенным. Они всегда вели себя как дети, подшучивали над солдатами отряда, но над Улем никогда. Олав и Жюльен походили друг на друга как две капли воды, но отличить их не стоило серьезных усилий. Жюльен выглядел серьезнее, смелее и шел всегда впереди, Олав же старался копировать брата, но выглядело это время от времени нелепо. У обоих братьев озорные глаза, как у детей, и недюжинная сила, внушающая кому-то страх, а кому-то уважение. Они остановились в метре от командира и старика, и вдруг один из них тяжелым, как свинец, голосом заговорил:
– Я Олав, а это мой брат Жюльен.
Второй рыжий стоял молча и плавил взглядом Уля, очевидно, ожидая, что тот опешит от такой наглости. Уль перевел взгляд с Олава на Жюльена и, не моргая, буравил его глазами. Жюльен долго выдерживал его взгляд. Только когда Йохан, которому это, судя по всему, не понравилось, нахмурил брови, Уль спокойно спросил, переводя взгляд обратно на Олава:
– Твой брат немой?
С лица Жюльена сползла самодовольная улыбка, но он вздернул подбородок и назвал свое имя.
– Как давно ты собирался вступить в отряд, Жюльен, и кто тебя готовил – безмозглые, слепые и немые иштоны?
Йохан усмехнулся. Жюльен расслабил шею и плечи и спросил Уля:
– Что вы имеете в виду?
– Подходя к командиру, свое имя должен назвать ты, а не твоя нянька.
Кое-что в Жюльене понравилось Улю. Он вел себя бестактно и нагло, но от слов и голоса Уля не поник, а лишь показал, что уступил руководство. Несмотря на то что заговорил именно Олав, главным в их тандеме точно был Жюльен. Уль это понял потому, что Олав то и дело оглядывался на брата и не перенимал ту инициативу, о которой они договаривались. Жюльен – воин. Своенравный, но воин.
– Даже иштонам лучше бы удалось воспитать в солдатах воинский дух, – вдруг заговорил Йохан.
Земля задребезжала. Уль обернулся. Иштон жадно черпал снег и закидывал его прямиком в ледяную пасть. Его пальцы противно скрежетали по промерзшей земле. Уль непроизвольно сощурился. Его внимание вернул голос Жюльена:
– Скажите, капитан, почему у иштонов нет глаз?
Йохан наклонился к Улю и сказал что-то так, что братьям было не разобрать:
– Больно любознательный. Ищущие умы быстро теряют веру.
Олаву это явно не грозило, на вопрос, заданный братом, он усмехнулся и сказал:
– Это же кусок льда, Жюльен, зачем ему глаза?
Йохан удалялся от командира и новобранцев, и со спины было видно, что рука его так же гладит седую бороду.
Уль и весь отряд Противников Гуса, от уже прожженных солдат до молодых новобранцев, стояли на краю острова и смотрели в бездну: кто-то с волнением, кто-то со страхом, а кто-то с глубоким отчаянием. Уль знал, что ждет их внизу, но в отличие от остальных, сейчас не чувствовал ничего. Он потоптался на месте. Под ногами захрустел колючий снег. Только сейчас он понял, что не чувствует пальцев. Уль равнодушно провел глазами по рукам своих сослуживцев. Чьи-то руки были полны сил, уверенно сжатые в кулаки, они готовы сражаться и побеждать, а чьи-то серые, вот-вот опустятся и рассыплются, как хрусталь.
Солдаты отряда Противников Гуса довольно быстро прекращают службу, хотят они того или нет. В сильный холод больше всего страдают конечности, и если нижние утепляют очень серьезно, то верхним необходима свобода. От силы рук зависит главное: баланс и контроль крепления. Не станет одной руки, и ты труп, но точно не солдат Противников Гуса.
Взгляд Уля упал на руки, которые были крупнее остальных – кулаки Жюльена. Он поднял глаза на его парня. Тот не смотрел никуда, сверлил пространство пустым взглядом. Уль выпрямился и окликнул отряд.
– Главное, не пытайтесь обогнать друг друга. Все услышали?
Послышался низкий утвердительный возглас. Уль тяжело выдохнул. Он почувствовал на себе тяжелый взгляд. Жюльен смотрел на него и явно хотел услышать команду. Уль не торопился, но дожидаться смерти куда мучительнее, чем двигаться ей навстречу.
