Ко мне на приём приходило до 30 человек в день, нуждающимся я выписывал бюллетени. И сейчас вспоминаю жуткие картины: люди походили на живые трупы, у некоторых образовывалась водянка живота, распухали ноги, из трещин на коже сочилась вода.
Директор завода Станкевич не принимал никаких мер и только упрекал меня за большое количество освобождений. Спасло людей назначение нового директора — Антонова, который оказался порядочным человеком. По моей просьбе развернули дополнительный стационар на 20 мест. Вместо коек изготовили деревянные топчаны, из технической ткани и ваты пошили одеяла и подушки. Завод передал больнице талоны на усиленное дополнительное питание. Мы начали отбирать тяжелобольных дистрофией, держали их в больнице один, а то и два месяца, усиленно кормили. Многие немки были спасены, но не все.
Трудно, конечно, сейчас поверить, что при скудных, но всё же готовящихся обедах для больных, я всё время был полуголодные. Правда, было несколько случаев, когда для больницы дополнительно отпускали мешок мякины для приготовления киселей и зелёных капустных листьев, оставшихся после уборки урожая с подсобного хозяйства. Вот тогда я варил себе кисель и похлёбку с капустой».
Грустные мысли не хотят отпускать бывшего доктора, и он продолжает:
«Ещё помню, какая тяжёлая обстановка сложилась при массовом заболевании детей корью. Ею заболели десятки ребятишек и часто с осложнениями — воспаление лёгких и бронхит. А ведь в то время пенициллиновых препаратов не было. Всё лечение в основном сводилось к постановке банок, горчичников, компрессов да приготовлению отваров и настоек».
Чтобы хоть как-то отвлечь от невесёлых мыслей, спрашиваю о курьёзных случаях, которые имеются в практике любого врача. И Семён Алексеевич заметно оживляется:
«Ко мне приезжали и из района. Управляющий районным отделением Госбанка попросил удалить больной зуб. А так как обезболивающих средств не нашлось, пришлось налить ему полстакана спирта, после чего зуб был легко удалён.
Помню, заболел заведующий подсобным хозяйством, китаец по национальности. Он умел выращивать хорошие урожаи огурцов и помидоров. Придя к нему на квартиру, я сказал: ««Здравствуй, Иван Иванович «». Так его звали по-русски. Он же лукаво ответил: ««Меня зовут Иван Иванович только летом, когда есть овощи, а зимой я просто Китаец «».
До сих пор помнит Семён Алексеевич, какую большую письменную благодарность оставил коллективу больницы пожилой человек с редкой фамилией Абезгуз, поступивший в тяжелейшем состоянии с двусторонней пневмонией при наличии порока сердца: «Мы сутками от него не отходили и смогли спасти. Больной поправился».
