Когда деревья были маленькими полностью

Видимо, заметив организаторские способности заводского фельдшера, руководство района в 1945 г. назначает его заведующим Кайским райздравом:

«В районе было 5 больниц, 15 фельдшерско-акушерских пунктов, санэпидстанция. Я занимался подбором кадров, решением хозяйственных вопросов, проведением профилактических мероприятий, анализом заболеваемости, рождаемости и другими отчётами. Во врачебные функции уже не вмешивался».

С этого момента в жизни Семёна Алексеевича Зонова начинается этап, который плавно отдаляет его от медицины и приводит в ряды партийных руководителей, где он за первые 10 лет, начав с должности пропагандиста Кайского райисполкома, вырастает до первого секретаря Верховинского райкома27. Вся дальнейшая жизнь этого человека связана с партией.

Привычка к активной общественной жизни настолько сильна в этом человеке, что даже находясь на заслуженном отдыхе, он нашёл себе полезную деятельность — окунулся в краеведческую работу. Вот и сейчас занят написанием очередной книги о прошлом.

Подводя итог нашей встрече, я задаю вопрос о том, какой след оставил в душе Семёна Алексеевича наш посёлок? Предвидя ответ, не ошибаюсь. Семён Алексеевич, начинает шутливо: «Огромный след, я ««небось «» да ««калды «» перестал говорить». Мы с ним смеёмся, вспоминая его деревенское происхождение. И уже совсем другим голосом он продолжает:

«Завод №4 — это начало моей самостоятельной жизни. Здесь я приобрёл и большую медицинскую практику, и практику административной деятельности, вступил в партию, общался с умнейшими людьми, познал, что такое рабочий класс и что такое патриотизм».

Последнее слово вновь переносит его в прошлое:

«Ведь во время войны, несмотря на тяжёлый труд на заводе и недоедание, молодые люди принимали участие в субботниках — выгружали и загружали вагоны, пилили и кололи дрова для школы, вечерами ходили в клуб, где слушали беседы о положении дел на фронте и даже ставили спектакли. И ни у кого не было ни малейшего сомнения, что мы победим!»

За чаем мы продолжаем беседу, но теперь рассказываю я о судьбе завода №4, о своём посёлке, о больнице у леса.

Обратный путь. И снова ничего не мешает моим мыслям. Совсем по-другому смотрю на послужной лист этого человека: теперь за датами я вижу события и поступки. Разговор получился откровенным. Многое из того, что рассказал Семён Алексеевич, я не смогу написать. Слишком уж личное. На ум приходит известная русская пословица: «Жизнь прожить — не поле перейти»28.

Очень тёплые воспоминания оставил у жителей посёлка один из первых врачей нашей больницы Павел Александрович Вишневский. «Очень хороший врач», «замечательный», «идеальный доктор» — вот такие характеристики до сих пор звучат из уст людей, которые его помнят или знают по рассказам старожилов. Каким же нужно быть человеком, чтобы заслужить подобные слова?

Павел Александрович Вишневский родился в семье священника небольшого прихода Костромской губернии в 1895 году. В 1922 г. женился. Галина Евгеньевна, старшая из 11 детей в семье купца Шустова, была на 9 лет моложе мужа. Первое время они жили у неё на родине в г. Ветлуга. Там же родился их сын Сергей. Через пять лет на свет появилась дочь Елена. В 1928 г. Павел Александрович Вишневский окончил Пермский университет. Дипломированный врач-окулист продолжил работать в Нижегородском крае. «‘«Бывший кремлёвский врач»»… Ну какая ерунда, он всю жизнь по деревням и сёлам», — так отреагировал его внук Николай на ошибочную информацию в Интернете о своём деде.

В печально знаменитом 1937 г. доктор Вишневский со своей семьёй жил в селе Заветлужье. Однажды друг-прокурор вызвал его к себе и прямо сказал: «Больше брать некого, твоя очередь». И как бы дико ни звучали сейчас эти слова, тогда это стало основанием для обвинения в планировании подрыва моста и последующего заключения в лагерь на 10 лет по статье 58 (пункт 10).