— Думаешь, я этого не знаю? — спросил я негромко, слова вынырнули из глубин моего нутра. — Думаешь, я не знаю, что ее похитили и, возможно, причинили боль из-за меня? Какого хрена, по-твоему, я это делаю?
— Ты попадешь в тюрьму, — сказал он мне то, что я уже знал. — Ты попадешь в тюрьму, когда ты даже не убивал Джузеппе.
Я не потрудился ответить ему. Пластиковый браслет слежения со щелчком отскочил, и Фрэнки быстро достал сим-карту из крошечного отсека, а затем положил их в клетку Фарадея.
— Ты в безопасности, — сказал он, не отрываясь от голубого экрана монитора. — Иди за ней, и увидимся на другой стороне.
Я взял со стола свой Глок, засунул его в кобуру, а затем надел кожаную куртку и направился к лифту.
Яко преградил мне путь.
— Скажи кому-нибудь из мужчин, — призвал он. — Если копы или служба пробации узнают, что ты знаешь, как отключить браслет слежения, это все испортит. Зачем рисковать ради киски?
— Я, блядь, ухожу, — сказал я с убийственным спокойствием. — Хочешь встать у меня на пути, Яко, не вопрос, но я раскрашу тебя в черно-синие цвета своими кулаками и оставлю тебя умирать, если придется.
— Просто оставь ее, — пытался он вразумить. — Не позволяй ей делать тебя слабым.
Я использовал свое плечо, чтобы оттолкнуть его с дороги. Только в лифте я встретился с ним глазами и сказал:
— Я не боюсь женщин, Яко. Почему ты боишься?
Глава 30
Елена
Это был не очень хороший план.
То есть, действительно, было понятно, что мозги мне достались не от отца.
Они расположились в подвале какого-то старого дома, с потолка постоянно капало, бетонный пол был испачкан загадочными темными пятнами. Меня привязали к опорному столбу слишком тугими стяжками на запястьях и лодыжках. Кровообращение было нарушено, поэтому я изо всех сил старалась удержаться на ногах и не нагружать еще больше кровоточащие запястья.
Они не били меня.
Келли и Симус спорили о том, стоит ли меня немного поколотить, чтобы посмотреть, не выдам ли я что-нибудь, но в конце концов Симус победил. Он даже бросил на меня победный взгляд, будто гордился тем, что вступил за меня в бой, а я должна быть благодарна.
Я плюнула ему под ноги.
— Вам это с рук не сойдет, — спокойно сказала я им. — Кто-нибудь меня найдет.
Они засмеялись, Келли и Симус, четверо других вооруженных мужчин, которые патрулировали дом.
— Мы на это рассчитываем, — сказал Келли, придвинувшись ближе к единственному верхнему свету, чтобы я могла видеть его улыбку. — Ди Карло готовы заплатить за Данте Сальваторе такие деньги, что ты не поверишь. Ты всего лишь приманка. Как думаешь, почему мы так старались поймать тебя в тот день на Стейтен-Айленде?
Я закатила глаза.
— Вы, очевидно, думаете, что я значу для мистера Сальваторе больше, чем есть на самом деле. Я всего лишь адвокат в его юридической команде. Несмотря на очевидный факт, что он находится под домашним арестом, он не пришел бы за мной, даже если бы мог.
— О? — спросил Келли, подняв брови до линии волос. — Я не знал...
Он отошел к столику в углу, а затем вернулся, развернув лист бумаги к свету.
Только это был не лист бумаги.
Это была фотография.
На ней Данте держал меня в объятиях напротив открытых французских дверей на его балконе, его лицо уткнулось мне в шею, мои глаза были закрыты, будто в экстазе.
Очевидно, они следили.
— Теперь она замолчала. — Келли рассмеялся, и у меня возникло ощущение, что он находит все это — преступление, опасность и насилие — веселым и захватывающим, словно это все одна большая игра. — Симус, твоя дочь шлюха капо.
Позади него мой отец не сдвинулся ни на сантиметр. В нем чувствовалось напряжение, что-то вроде раскола посередине, будто он разрывал себя на две части изнутри. Когда он посмотрел на меня, его глаза были нечеткими, а рот сжатым.
Мне было интересно, что он увидел на моем лице, понял ли он, насколько мы похожи. Не только внешне, но и по характеру.
Я пыталась разорвать себя на две части в течение многих лет.
Хорошую Елену и плохую.
Сейчас это казалось невозможным, особенно глядя на то, как Симус борется с самим собой.
Он должен проиграть.
Словно в ответ на мою мысль, он тряхнул головой, прочищая ее, а затем двинулся к пальто, которое он бросил на коробку. Порывшись в кармане, он достал фляжку, открутил крышку и выпил содержимое одним бесконечным глотком.
— Папа, — позвала я, просто усложняя ему задачу. — Папа, ты действительно собираешься позволить им это сделать?
— Они ничего не сделают, — возразил он, вытирая алкоголь со рта тыльной стороной ладони. — Ты в безопасности.
— В безопасности? — повторила я. — Я привязана к столбу, и у меня идет кровь. Твой придурковатый друг накачал меня наркотиками, чтобы доставить сюда.
Келли почти маниакально пожал плечами, и я поняла, что он определенно не до конца осознает это. Эта мысль напугала меня. Симуса можно вразумить, но в Келли чувствовалась неистовая жестокость, которая говорила, что его так просто не переубедить. У него зазвонил телефон, и он отнес его в другую комнату, бросив на Симуса внимательный взгляд, прежде чем оставить нас вдвоем.
