Я прогнала мысли о нем из головы. Не стоило позволять этому неприятному чувству испортить мне время с Броуди. Особенно если учесть, что у нас было всего три дня. Боже, как же сильно я по нему скучала. Наше последнее расставание далось мне тяжело. Наверное, все потому, что мы провели вместе шесть недель и я видела его каждый божий день. Засыпала с ним каждую ночь и просыпалась каждое утро ни свет ни заря, чтобы покататься на лошадях. И всякий раз, когда он говорил слова любви, мне казалось, что мое сердце вот-вот разорвется, поскольку знала, какую значимость они для него имели.
Единственной положительной стороной, если так можно назвать, во всем этом стало то, что наши отношения уже не являлись секретом. Нас застукали вместе в Нью-Йорке перед Рождеством, и фотографии облетели весь Интернет. Людям не потребовалось много времени, чтобы понять, что это тот самый парень, с которым я была в Лондоне и Париже. И для которого пела в Мэдисон-сквер-гарден. Пусть говорят. Пусть строят догадки. Я не собиралась объявлять о наших отношениях всему миру, поскольку старалась защитить частную жизнь Броуди, которую он так ценил.
Броуди приехал поздно вечером в четверг. Я оставила для него карточку-ключ на стойке регистрации, и он написал, что уже поднимается в номер. Я открыла стеклянные двери балкона с видом на океан. В теплом воздухе пахло солью, комната была обставлена в современном стиле и выдержана в белых тонах. Единственными цветовыми акцентами были ваза с зелеными яблоками на круглом белом лакированном столике перед диваном и пальмы в горшках на балконе.
Как только дверь в комнату открылась, я отбросила журнал, который читала, и встала с дивана. Мгновение я просто стояла посреди комнаты и смотрела на него. На нем были выцветшие джинсы и простая белая футболка, светло-каштановые растрепанные волосы доходили до ее ворота. Даже зимой его кожа выглядела загорелой от долгого пребывания на улице, а мышцы грозили разорвать швы футболки. Его широкие плечи и высокая фигура занимали все свободное пространство.
Броуди олицетворял собой настоящего мужчину, и этот мужчина был моим.
Он бросил спортивную сумку на пол и в несколько широких шагов сократил расстояние между нами. Притянув меня к себе, он сжал мои волосы в ладони и потянул за них, отчего мое лицо оказалось напротив его.
– Черт, я скучал по тебе.
– А я скучала еще больше.
Он завладел моими губами в страстном поцелуе.
Мы стали одной из тех отвратительных пар, неспособных насытиться друг другом, но мне было все равно. Броуди поднял меня, и я вцепилась в его плечи, обхватив ногами талию, пока он нес меня в спальню. Наше приветствие переросло в поцелуи, от которых у меня перехватило дыхание и закружилась голова. Мне не хотелось его отпускать.
Я не представляла, как доживу до конца апреля, если мне придется так отрывисто видеться по несколько часов или дней. После небольшого отпуска я отправлюсь в студию записывать следующий альбом. Но сейчас совсем не хотелось думать ни о чем из этого. А особенно о том, что у меня не нашлось возможности повидаться с Грейси Маккалистер. Три недели назад у Джуда и Лилы родилась дочь. За два дня до этого Ридж отпраздновал свое восемнадцатилетние. Через две недели Броуди и Лила устраивали вечеринку в честь седьмого дня рождения Ноа. Я пропущу и его. Впрочем, я выбросила эти мысли из головы и наслаждалась ощущением сильного тела Броуди под своими пальцами, пока он страстно целовал меня.
Сейчас самым важным было то, что он рядом.
– Ты уверена насчет этого? – спросил Броуди, пока я готовилась к нашему ночному свиданию.
– Абсолютно. – Я широко улыбнулась. – Будет весело.
Пребывая навеселе от мохито и насытившись кубанос [43], я двигалась в такт латиноамериканским ритмам живой музыки. Мы сидели в круглой кабинке с красной обивкой в глубине зала, рядом с небольшой танцевальной площадкой. Броуди положил руку на спинку моего стула, а я прижималась бедром к его ноге. В маленьком клубе, оформленном в темно-красных и глянцевых черных тонах, с потолочными вентиляторами и свечами в красных стеклянных подсвечниках на каждом столе, витала уютная и мрачная атмосфера.
Алкоголь развязал мне язык, и я призналась Броуди, что ощущала предательство со стороны Лэндри. Броуди был больше чем просто моим возлюбленным, он был моим лучшим другом, поэтому еще на юге Франции я решила, что ничего не буду от него скрывать. Мне было необходимо избавиться от чувства предательства, чтобы начать двигаться дальше и попытаться оставить его позади.
– Думаешь, я слишком остро реагирую? – спросила я его, закончив рассказывать о встрече с Ари Белл и о своих подозрениях насчет того, что Лэндри начал встречаться с ней еще до того, как пригласил стать новой участницей «Акадианского шторма». – После ее слов я поняла, что он манипулировал мной… То есть я всегда знала, что Дин способен на такое. Но мой родной брат? – Мой голос сочился болью и разочарованием, и Броуди, должно быть, услышал это.
