– Да. Я ездила к ней. Пока ты проходил реабилитацию. Я просто… я хотела убедиться, что с ней все в порядке, и… – Я замолчала, устремив взгляд на океан. Тоска по Броуди была такой мучительной, что казалось, будто меня ударили ножом в грудь. Я много потеряла. Брата. Хейли. Отношения с Дином. Сможем ли мы с Броуди вновь быть вместе? После всего, что я наговорила, и того, как вышвырнула его за дверь, вряд ли он простил бы меня. Я перевела взгляд на Дина – мою первую любовь.
– Я все испортила, Дин.
С минуту он изучал мое лицо и каким-то образом понял, о чем я говорю, даже без моих объяснений.
– Я кое-чему научился за время пребывания в реабилитационном центре. Это может помочь и тебе. Ты должна быть честна. С самой собой. И с другим человеком. Если ты причиняла кому-то боль, то должна признать это и извиниться. Постараться все исправить. Лишь в твоих силах справиться со всем навалившимся на тебя кошмаром. Составь план и постарайся сделать все возможное. Шаг за шагом.
– Ух ты. Это была… действительно… это действительно умная мысль, Дин. Я так горжусь тобой.
Он пожал плечами.
– Я пытаюсь. Я всегда говорил, что не хочу закончить, как отец…
– Ты не он. Ты совсем на него не похож.
Он фыркнул.
– Это чушь собачья, и ты лучше всех знаешь, что это неправда. Я заставил тебя пройти через ад. И сожалею об этом.
– Я тоже. Но мы были молодыми и глупыми.
Дин улыбнулся, и на его щеках появились ямочки.
– Хотя у нас были и веселые времена. Мы жили как гребаные рок-звезды.
Я рассмеялась.
– Это точно.
Он закурил, и некоторое время мы сидели в тишине, глядя на океан, в который погружались последние лучи солнца. Перед моим уходом он сказал, что собирается заняться сольным творчеством, и я порадовалась за него. Здорово, что он не забросил музыку. Она всегда спасала его. Я включила ему пение Хейли, и он прослушал Here Comes the Sun по меньшей мере раз десять. Я надеялась, что Дин останется чистым и трезвым и найдет кого-то, кто сделает его счастливым, чего не получилось у меня. Теперь мы были другими людьми. Жизнь нас изменила. И хотя какая-то часть меня всегда будет любить его, мои чувства к Дину даже близко не походили на то, как я любила Броуди. Как
Без него моя жизнь опустела.
Ридж захлопнул холодильник, а я проковылял на кухню и налил стакан воды из-под крана. Он взял зеленое яблоко из вазы на столешнице и уселся за стол, одной рукой набирая текст, а другой поедая фрукт, при этом каким-то образом умудряясь следить за мной одним глазом.
– Что у тебя с ногой? – спросил он.
– Ничего. – Я залпом выпил воду и снова наполнил стакан, затем прислонился к стойке. Мои волосы слиплись от пота, футболка и джинсы были покрыты грязью, и я устал как собака.
– Тогда почему ты хромаешь?
– Я не хромаю.
Ридж фыркнул.
– Ладно, как скажешь. Ты упрямый сукин сын, ты это знаешь?
– Ничего нового.
Брат положил телефон на столешницу и с минуту пристально смотрел на меня. Должен признать, мой брат симпатичный подлец. В лучах вечернего солнца его глаза казались более голубыми, кожа бронзовой, а в длинных каштановых волосах проглядывали светлые пряди. Завтра у него состоится выпускной, а через несколько месяцев он поступит в колледж. Мысль об этом навевала на меня грусть. Рад за него, конечно, но без него дом опустеет еще больше.
– Прошло три месяца, – сказал он наконец. – Ты должен позвонить ей. Ты несчастен без нее.
– Я в порядке. Не волнуйся за меня, – хрипло ответил я, потирая грудь рукой. Я не мог определить, что сейчас болит больше: нога или сердце. Думаю, сердце. Определенно оно. При мысли о ней мне по-прежнему становилось больно. А думал я о ней постоянно. – Моя жизнь продолжается.
Он рассмеялся, как будто это была шутка.
– Да, конечно, не сомневаюсь. Кстати, моя учительница английского передавала привет. Она обручилась.
– Здорово. – Мои отношения с Хлоей Уитман, если их вообще можно так назвать, казалось, были миллион лет назад. Я не видел ее с той встречи по поводу Риджа в прошлом году и едва мог припомнить, как та выглядит.
– Ты же спал с ней, да?
Я пожал плечами. Какое это имело значение?
– Уокер и еще несколько парней заедут к нам перед вечеринкой на озере. Мы собираемся заказать пиццу. Ты с нами?
– Конечно.
– Пепперони?
– На твое усмотрение.
Брат покачал головой и вздохнул.
– Тебе нужно…
– Не указывай мне, что делать, – процедил я сквозь зубы. Я потер затылок и сделал несколько глубоких вдохов, затем бросил на прилавок двадцатку баксов. – Оставь мне несколько кусочков.
Я изо всех сил старался не хромать, пока выходил из кухни.
– Хорошая попытка, братишка. Но ты определенно хромаешь. – Я показал средний палец. Его смех преследовал меня до самой гостиной. Давненько я не падал с лошади. Но сегодня меня сбросил дикий мустанг, которого я объезжал. Я поторопился. Он не был готов. Еще один урок, усвоенный на горьком опыте.
