Я полюбила ангела смерти, но для того, чтобы мы могли быть вместе, я должна пройти страшные испытания.Осторожно — очень эмоционально!В тексте есть: немного драмы, отчаянная любовь, героиня в депрессии.
Ангел смерти поднес мне зажигалку.
Я перегнулась через стол, чтобы прикурить, с удовольствием отметив, что его глаза скользнули в мое декольте. Красивый парень. Хоть и обнимает Яну, но поглазеть мне никто не мешает?
Яна пьет уже шестой виски, она не замечает, кому он там строит глазки.
Кажется, в начале вечера вместо ангела смерти с ней рядом сидел какой-то случайный тип из «Тиндера». Каждый раз, как мы собираемся, у нее новый парень.
В наши дни все просто — скачала приложение, смахнула в отстой первый десяток, лайкнула человек пять, двое разговорились, один согласился на свидание, утром забанить, в пятницу повторить. Свободная жизнь свободной женщины.
Я спрашивала: «Тебе не страшно звать их к себе?»
Яна только смеялась.
«Я, — говорила, — видела таких психов, о которых ты даже не читала. Один позвал на дачу, предложил его связать».
«И как? Ты отказалась?»
«Согласилась. Связала, потопталась шпильками по груди — ты бы видела, как он перся, обещал мне золотые горы, говорил, что такой у него никогда не было».
«А потом? Он тебя трахнул?»
У Янки интересная жизнь, не в пример моей, о которой можно бабушке без стыда рассказать.
Янка тогда потушила сигарету, допила чай — все молча.
Я выдержала невыносимо длинную паузу, пока не поняла, что продолжения не будет.
«Ян!»
«И уехала».
«Как уехала? Он отпустил?»
«А как он мог не отпустить, он же связанный был».
«Оставила его одного на даче связанного?»
«Ага, — Янка остро глянула на меня. — Зимой. На даче. Связанного. Одного. Ну и кто кого должен бояться?»
Судя по ангелу смерти, которого она все еще принимала за очередного случайного мужчину и звала Лешиком, в этот раз бояться стоило все-таки ей.
Я не знаю, как это все работает.
Я вообще никогда не видела ангелов смерти.
А то, что такая спокойная, сижу, курю, пью что-то и поглядываю на него с интересом — так это потому, что мне все равно. Я с радостью поменяюсь с Яной местами.
В полутьме забитого людьми бара его было не так легко разглядеть.
Кажется, кожа была смуглой, а волосы короткими.
Кажется, у него были тонкие длинные пальцы — как мне нравится. Хотя я могла додумать — нет никого романтичнее ангела смерти, значит и пальцы у него должны быть романтично идеальными.
Кажется, он был в черных джинсах и водолазке. Худой и с острыми скулами. Высокий…
Дальше не разглядела — Яна пригласила «Лешика» потанцевать и они усосались куда-то в толпу минут на десять, дав мне возможность допить то, что я пила — мохито? куба либре? яблочный джим бим?
О, я начала различать вкусы и обнаружила, что весь вечер пью ненавистную маргариту.
Размышления о выпивке заняли меня не слишком надолго. Я нервно прикурила следующую сигарету, побарабанила пальцами по столу, и как можно незаметнее вытянула шею, стараясь разглядеть, куда смылась эта парочка. Мысль о том, что Яна могла уже взять его в оборот и повезти в ближайший лав-отель, продрала позвоночник ледяными иглами.
Даже нашла в себе силы допить свой коктейль, надеясь, что он поможет от трясущихся рук.
Чего я больше боюсь — что Яна его трахнет или что он ее заберет?
Я заказала виски. Чистый.
Ни одна из этих вероятностей меня не вдохновляла.
Но они вернулись. Яна вцепилась в свой стакан, отмахиваясь от руки ангела смерти, лежащей у нее на плече — я буквально видела ее гранитную холодную тяжесть.
А я обняла пальцами холодный стакан, чтобы не было видно, как трясутся руки, и решилась на самый смелый поступок в своей жизни:
— Пойдем тоже потанцуем?
Ангел смерти едва заметно удивился и словно впервые меня заметил:
— Погоди, ты меня видишь?
— Ты же сам подал мне зажигалку.
— Мало ли кто в забитом баре при твоей стадии опьянения подал тебе зажигалку из воздуха.
— Немало — ангел смерти.
— Да уж не хвастайся, без того понятно, что ты меня узнаешь. А она нет, — он кивнул на Яну, которая словно забыла о своем кавалере и уже флиртовала с кем-то другим.
— Это странно? То есть — умереть ведь надо ей. А я…
— А ты умереть хочешь, потому и увидела меня. Пойдем-ка на воздух.
Он повернулся ко мне под светом фонаря и я наконец смогла разглядеть его лицо.
И глаза. Совершенно офигительные черные глаза, сияющие как самая темная ночь.
Ой, нет, они же тепло-шоколадные, почти зеленые и прозрачные. То есть совсем прозрачные, белые с темным ободком…
— Стоп! — я так громко крикнула, что даже пошатнулась.
Сколько же я выпила? Я редко пью, но сегодня можно. Друзья такие забавные: «Ой, Тася, тяжелые времена случаются у всех, но ты все-таки полегче!»
А я спрашиваю, когда я, по их мнению, пила последний раз?
Говорят — вчера?
Да нет же! Неделю назад с вами и пила.
У меня не так много друзей, спиться не успею. Теперь точно.
— Что? — удивился ангел смерти.
— Остановись! — я смотрела в переливчатый калейдоскоп разноцветных глаз и чувствовала, как дико-безумно-сладко кружится голова.
Но знала, что мне это чересчур.
Ангел смерти кивнул, и глаза его стали серыми. По-прежнему красивыми, сияющими и все такое, но обыкновенно-серыми. И я смогла отделить их гипноз от своих настоящих чувств.
