– Мы тоже хотим погулять, – объявила Мейбри, не обращая внимания на Джексона. – Вечер – просто загляденье. Давай с нами! – И она подхватила меня под руку.
– Ларкин с-со мной, – заплетающимся языком возразил Джексон. – Пойдем, Ларкин… с-сходим куда-нибудь…
Он шагнул вперед, не заметил поребрик и в результате растянулся на проезжей части. Мистер Линч и Беннетт подняли его на ноги. По лицу Джексона текла кровь, к ссадине прилипли крошки гравия.
– Надеюсь, вы не собираетесь садиться за руль, молодой человек, – покачал головой мистер Линч, стряхивая грязь с пиджака Джексона. – Вы едва стоите на ногах. Давайте-ка я отвезу вас домой. Приложите это к подбородку. – Он протянул Джексону бумажную салфетку. – А дома обязательно как следует промойте ссадину.
Джексон таращился на салфетку, словно не понимая, что с ней делать. Он хотел было возразить, но потом приложил ее к подбородку, увидел кровь и нахмурился.
– Ладно, – неуверенно пробормотал он и взглянул на меня стеклянными глазами. – Я завтра тебе позвоню.
– Хорошо. И спасибо за ужин, – вспомнив о правилах вежливости, добавила я.
– Всегда пожалуйста.
– Вон его машина, – услужливо подсказала я.
Мистер Линч взял у Джексона ключи, открыл пассажирскую дверь и помог забраться внутрь, положив ладонь ему на макушку, чтобы он не ударился головой, как делают копы при задержании преступников.
Пройдя пару кварталов по Кэннон-стрит, я остановилась.
– Ноги болят.
– Еще бы. Вот это каблуки! – Миссис Линч наклонилась и внимательно оглядела мои туфли. – Не представляю, как молодежь передвигается на таких каблучищах.
– Беннетт, отвези ее домой, – распорядилась Мейбри.
– Хорошая идея, – подхватила ее мать тоном, не терпящим возражений.
– Да нет, все в порядке, – запротестовала я, с ужасом понимая, что и у меня язык заплетается. – Лучше прогуляюсь. – Я наклонилась снять туфли, и только надежная рука Беннетта уберегла меня от позорного падения.
– Тогда прогуляйся вместе с ней, Беннетт, а Джонатан отвезет нас с мамой домой, ладно? – Мейбри помогла мне снять туфли и вручила их Беннетту, словно опасаясь за их сохранность.
– Господи, благодать-то какая. – Я пошевелила пальцами ног и размяла лодыжки, постепенно обретая способность ходить.
Беннетт потянул меня прочь. Я помахала Мейбри, Джонатану и миссис Линч. Надо не забыть сказать Мейбри, что она выбрала себе замечательного мужа.
Мы неторопливо двинулись по улице. Я крепко держалась за Беннетта и старалась идти по прямой. Исторический район закончился, начались жилые кварталы, и мы переместились с тротуара на газоны, чтобы дать моим ногам передышку.
– Сто лет не ходила босиком. Вообще, бродить в таком виде по городу – не лучшая идея. Зато чувствуешь опору под ногами. Как в старые добрые времена.
– Вот и хорошо, – отозвался Беннетт, так тихо, что я еле его расслышала.
Мы молча дошли до дома Сисси. Пришлось опереться о руку Беннетта, чтобы подняться по ступеням. На крыльце горел свет, входная дверь была отворена. Сетка, закрывающая вход, не позволяла насекомым залетать внутрь.
Беннетт вернул мне туфли.
– Помочь тебе подняться по лестнице?
Я покачала головой.
– Сисси наверняка не спит. Со мной все в порядке. – И снова вспомнив о вежливости, добавила: – Спасибо.
– Скорее всего, утром ты все забудешь, тем не менее я скажу: в пятницу приезжает доктор Уоллен-Араси. Она осмотрит Карроумор и оценит его состояние. – Беннетт пристально взглянул на меня, словно решая, стоит ли продолжать. – А еще моя мама готовилась к гаражной распродаже и обнаружила пару дедушкиных коробок с документами и газетными вырезками. Там есть кое-что интересное для тебя.
Я едва вникала в слова Беннетта, наслаждаясь звуком его голоса и прохладным ветерком с реки. Судя по всему, он и не ожидал ответа, поэтому я промолчала. Прогулка помогла мне проветриться; окружающий мир уже не расплывался перед глазами, а мерно покачивался, словно лодка в тихой гавани. Я взглянула на Беннетта, отдаваясь умиротворяющей качке и ощущению надежных рук.
– Если наклонишься назад, то грохнешься. – Его улыбка опровергала резкость голоса.
Мне нравилось чувствовать руки Беннетта на талии, поэтому я отклонилась назад и вгляделась в его лицо.
– Ты вовсе не урод, Беннетт Линч. Утром я пожалею о своих словах, но мне кажется, ты умный, веселый и классный. Как вышло, что ни одна девчонка до сих пор тебя не заграбастала? – Я осеклась: меня озарила догадка. – Может, ты гей?
Беннетт криво усмехнулся. У него красивые губы; наверное, здорово с ним целоваться.
– Нет, Ларкин, я не гей.
– Ничего не имею против геев, честно, – убедительно произнесла я.
– И тем не менее я не гей.
Теперь он точно улыбался, однако глаза оставались печальными. Или мне просто кажется; в тусклом свете лампы много не разглядишь.
– Значит, у тебя нет возлюбленной?
Он вздохнул, и я почувствовала тепло его дыхания.
– Есть, но, по-моему, она не считает меня идеальным мужчиной.
– Тогда тебе надо нас познакомить. Попробую ее переубедить.
– Как-нибудь обязательно познакомлю.
Мы стояли очень близко друг к другу. Беннетт по-прежнему обнимал меня, а я не могла отвести взгляда от его губ.
