Сердце едва не выскочило из груди.
– О, Салливан проснулся. – Ты встала из-за стола.
Ты пошла наверх, а я убрала со стола и помыла тарелки. Вернулась ты уже с малышом на руках и перекинутой через плечо сумкой с подгузниками. Я не могла не заметить, с каким облегчением ты смотрела на дверь.
– Спасибо за все.
– Уже уходите?
– Да.
– Если что, я вас не выгоняю. Рафа не будет все выходные, и я совсем одна, а дом огромный. Серьезно, можешь оставаться, сколько захочешь… Даже после воскресенья. – Если этот ребенок имеет ко мне хоть какое-то отношение, он должен быть здесь.
Ты качнула головой и попятилась.
– Извини, мне пора.
Странно, еще вчера ты представляла, как здорово было бы жить в таком доме, а теперь хотела поскорее уйти.
Что же я упустила?
Ты нетерпеливо выскочила на улицу с Салливаном на руках. Может, я все-таки ошиблась и ты действительно всего лишь незнакомка с таким же, как у меня, именем? Неужели это просто совпадение?
«Тебе нужно к психиатру. Несешь какую-то чушь», – раздался в голове голос Рафаэля, а следом за ним вспомнились слова доктора Хиллермана.
Изабелла Грейс Медина.
Так звали мою дочь, которая родилась почти через два года после Аарона. Когда мы привезли ее домой из больницы, мне казалось, что я во сне. Что не может все так хорошо складываться. Я росла без братьев и сестер и поэтому всегда мечтала о большой семье. И вот мое желание наконец-то исполнилось. Сын у нас с Рафаэлем уже был, а теперь появилась и дочка.
Девочка выглядела прелестно: густые темные волосы, как у Аарона, оливкового цвета кожа, губы сердечком. В первые недели жизни Изабеллы я не могла на нее надышаться. Да и Аарон вел себя с сестренкой на удивление хорошо. Конечно, немного ревновал, когда я слишком долго держала ее на руках, но все равно успел полюбить ее так же сильно, как и я. Он гладил сестру по головке и напевал ей глупые песенки, целовал в щеку и корчил рожицы. И расстраивался, не понимая, почему она ничего не говорит и не присоединяется к его играм.
Я все заверяла Аарона, что однажды они обязательно будут играть вместе.
Тогда я, наверное, впервые соврала сыну.
Рафаэль тоже заботился о дочери – менял ей подгузники, укачивал рано утром, чтобы дать мне поспать, – однако между ними не возникло неразрывной связи. Впрочем, меня это не обеспокоило, ведь и с Аароном у мужа поначалу были не самые близкие отношения.
Кармен объяснила, что некоторым мужчинам тяжело дается появление младенца в семье. После первой беременности я страдала от послеродовой депрессии в легкой форме – возможно, и Рафаэлю пришлось пройти через что-то подобное.
Хотя вскоре я начала в этом сомневаться.
Рафаэль так и не сблизился с Аароном, даже когда сын немного подрос. Проблема не разрешилась сама по себе. Честно говоря, Рафаэль всегда немного завидовал Аарону, и в этом была моя вина. Всю себя без остатка я посвятила сыну.
А выжила бы Изабелла, если бы и с ней я вела себя точно так же? Ответа, пожалуй, я уже не узнаю.
Изабелла умерла в возрасте двух месяцев.
Меня в тот вечер даже не было рядом. Впервые с момента рождения дочери я решила встретиться с подругами и оставила ее дома – оставила не с какой-нибудь малознакомой няней, а с Рафаэлем и Аароном. Я ни капельки за нее не волновалась, тем более муж утверждал, что будет рад провести время наедине с детьми и без проблем с ними справится.
Я уходила в полной уверенности, что поступаю как лучше.
Но пока я пила вино и болтала с подружками, моя дочь умирала в своей кроватке.
Синдром внезапной детской смерти – вот и все объяснение. Другого я не получила.
И больше ни разу не прижала к себе мою малышку.
– Кого вы вините в смерти дочери? Рафаэля? – спросил доктор Хиллерман, привычно складывая пальцы домиком.
– Нет, – соврала я. – Себя.
– И почему же? – Он удивленно вскинул брови, и я отвела от них взгляд. Неужели с нашей последней встречи они стали еще кустистее?
– Потому что не надо было в тот вечер уходить из дома.
– Вы же понимаете, что СВДС невозможно предотвратить? Ваше присутствие ее бы не спасло.
Да, все вокруг об этом твердили, но я-то понимала, что могла исправить ситуацию. Могла заглянуть к Изабелле и переложить ее на спину, убрать из кроватки одеяла и игрушки. Рафаэль совершенно не обращал внимания на такие вещи и говорил, что я зря к нему придираюсь, мол, он и без меня все знает.
Что ж, он явно проигнорировал все мои указания, потому что когда я обнаружила Изабеллу, она лежала лицом вниз.
– Ну, этого мы никогда не узнаем.
– Вы по-прежнему часто размышляете о случившемся?
Я покачала головой.
– Не так уж и часто. В последнее время я вообще о ней не вспоминала.
– Что вдруг изменилось?
Ты, Келли. Это ты все изменила.
– Помните, я рассказывала вам о моей подруге Келли?
Доктор Хиллерман заглянул в блокнот и постучал о него кончиком ручки.
– О вашей тезке с маленьким ребенком?
Я кивнула.
