Петя с разбега бросается к ней, обхватывает руками ее ноги и прячет лицо в складках яркой, цветастой юбки.
— Ой, ты ж меня свалишь с ног!
— У нас здесь, в санатории, праздник. Правда, правда! Настоящий праздник, как в детском саду! Будем играть, петь и подарки дадут.
— Хорошо вам тут с бабулей отдыхать, а?
— Да.
Лилия Федоровна вглядывается в лицо Эльмиры.
— Ты не болеешь?
— Нет, мама. Что ты так в меня всматриваешься? Я просто устала с дороги.
— Отдохнешь немного и на праздник с Петрушей пойдешь.
Петя хлопает в ладоши и щурит глаза то на маму, то на солнце.
В комнате, где живут Лилия Федоровна с внуком, светло, и по-казенному строгая чистота. Эля прилегла на кровать.
После обеда Пете не спится, он уже собирается на праздник. Наконец, бабушка сообщает, что можно на самом деле приводить себя в порядок. И что время уже подошло.
— Эльмирочка, вставай.
— Нет, я не пойду никуда. Дайте еще немного полежать.
— Я тебя не понимаю. Ребенок же хочет идти с мамой. Вставай! Не ленись!
На огромной лужайке собрались отдыхающие с детьми.
— Голубой вагон бежит, качается, — подтягивают баянисту две пожилые дамы в панамках, очевидно, бабушки. Массовик, изжелта крашеная блондинка в брючном костюме перебегает короткими ногами площадку, созывая в мегафон всех отдыхающих на праздник:
— Сегодня в нашем заезде, заезде «Матери и ребенка», веселый праздник, праздник Чебурашки!
Она торжественно, под звуки туша, одевает на голову баянисту шапочку с плоскими большими ушами.
— Мам, идем в хоровод!
— Нет, иди с бабушкой, а я на вас посмотрю. Мне тут так хорошо, в теньке, под деревьями.
— Хочу с тобой! Кто с мамами, тем дают призы!
— С бабушками тоже дают.
— Эльмира, ты мне не нравишься. Плохо выглядишь. Случилось что?
— Все нормально. Что за вопрос?
«Что-то неладно», — подумала про себя Лилия Федоровна и пошла с хныкающим Петей в хоровод.
Эля помахала им рукой. И вдруг у нее в глазах задвоились верхушки деревьев и раздвоился ушастый Чебурашка-баянист.
— Что это со мной? — она тряхнула головой. — Сейчас все пройдет, все пройдет…
