Ян продолжает изучать материалы предварительного следствия, которое продвигается на удивление быстро. В деле замешаны два человека, один из которых был водителем, а второго в дальнейшем застрелили. Наркоотдел интересуется не столько перестрелкой, сколько тем, что за ней стоит. В момент преступления в доме находилась вся верхушка клуба «Волков». Откуда стрелки знали точное время этого собрания? Ненадолго отложив бумаги, Ян смотрит на время. Нужно узнать, смогут ли они с Каем встретиться сегодня, максимум — завтра. В животе урчит. Бывают дни, когда Ян вообще ничего не ест, и дни, когда голод не пропадает даже после еды. Сегодня его тело какое-то пустое и беспомощное. Оголодав вконец, Ян заходит на общую кухню и несказанно радуется, замечая на подносе одинокую булочку с корицей. Очевидно, осталась после совещания. Жадно заглотив сразу половину, Ян понимает, почему на булочку никто не позарился: она чудовищно черствая и, судя по всему, лежит тут далеко не первый день. Но Ян ее все-таки доедает. Он никогда толком не умел соблюдать какие бы то ни было рекомендации по питанию.
Саана ставит на стол свеженькие фисташковые рулетики и клубнику, а затем достает большую чайную чашку для Инкери. Еще чуть-чуть — и на пороге появится тетя. Она не спрашивала напрямую, можно ли переночевать у Сааны, но уж места в квартире предостаточно. На кровати Саана постелила свежее белье специально для тети — сама она поспит пару дней на раскладном диване. Открыв окошко, Саана тут же погружается в приглушенные звуки улицы: с громким лязгом проезжает трамвай, в кустах под окном чирикает воробушек. С легкой грустью она оглядывает верхушки деревьев: не пройдет и пары недель, как опадут все листочки.
— Вот это да! — восторженно восклицает Инкери и тут же садится за шикарно накрытый стол: особое приглашение ей явно не требуется. — Ты знаешь, у меня никаких планов, никакого четкого расписания и, прежде всего, никакого мужчины, ходящего за мной по пятам! Как же прекрасно быть предоставленной самой себе, — улыбается тетя, наливая чай.
— Но ты всю жизнь была предоставлена самой себе, разве нет? — осторожно комментирует Саана.
— Так-то оно так, но последние недели прямо повергли меня в панику. Харри стал активно переносить ко мне свои вещи, а я к такому бардаку не привыкла.
Саана улыбается.
— Решила, вот, привезти тебе цветочек. Подумала, что… — говорит Инкери, внимательно оглядывая простенькую квартирку Сааны.
— Ты правильно подумала, — смеется та. — Все мои цветочки зачахли.
— Ну, чтобы убить этот, надо сильно постараться, — со смешком произносит тетя и уходит в коридор за бумажным пакетом. — Его называют плохим парнем. Молочай беложилковый. Очень стойкий товарищ. Любит свет. При поливе покрывай водой всю земельку за раз, но я тебе и так все написала в инструкции.
— Спасибо, — говорит Саана, смущенно принимая цветок из тетиных рук.
— Ну, после чая не грех и прогуляться, — говорит Инкери.
— Я подумала, что было бы неплохо пройтись по Ламмассаари, — говорит Саана и, оставив растение на подоконнике, возвращается к столу.
— Это туда, где?..
— Да, туда, где пропал Йеремиас, но место и само по себе великолепное. А на вечер я забронировала сауну «Котихарью». Помню, ты хотела туда на медицинские банки — разогнать кровь.
— Здорово! — воодушевляется Инкери, хотя упоминание крови вызвало у Сааны целый калейдоскоп ассоциаций, далеких от сауны.
Себе она время не бронировала. Добровольный «разгон крови» во время распутывания кровавого клубка — это, конечно, уже перебор.
На пути к заповеднику Ванханкаупунгинлахти Саана рассказывает Инкери о своем подкасте, о новой работе и о Яне.
— Вы же толком не видитесь. Когда вы начнете встречаться по-человечески? — спрашивает Инкери.
— Сама не знаю. Думаю, для тебя ничего нового в том, что я люблю побыть одна. Я совсем не против быть предоставлена сама себе, — улыбается Саана, хотя вопрос режет похлеще ножа.
Сможет ли Ян когда-нибудь встречаться с ней несколько дней подряд? Саана поймала себя на мысли, что даже ждет того момента, когда они будут видеться так часто, что осточертеют друг другу. Если они будут двигаться в таком темпе, как сейчас, этот момент не наступит и через десятилетия.
— Давненько я не была в Хельсинки. Постоянно езжу мимо него, а если и останавливаюсь, то только ради аэропорта — чтобы улететь в какой-нибудь огромный город, — говорит Инкери и потягивается.
Саана смотрит на свои кроссовки, мягко пружинящие по деревянным мосткам. Солнце скрылось за тучкой. А так хотелось показать тете остров во всем его великолепии. Не будь рядом Инкери, Саана бы, наверное, побаивалась, но сейчас они похожи на парочку обычных любителей пеших прогулок. Остров уже почти оправился от недавних событий: ограничительные ленты убраны, людям снова можно ходить в лес. Но в воздухе все равно незримо витают отголоски пережитого изумления: все знают, что за короткое время остров перенес череду кошмаров.
— Если хочешь, можем заглянуть и на Куусилуото, — предлагает Саана, и они продолжают свою неспешную прогулку.
