Саана сказала, что временно ночует у себя и работает гидом по Хельсинки для своей тети Инкери. И этот расклад полностью устраивает Яна. Конечно, было бы неплохо заскочить к ним и перекинуться парой слов с Инкери, но расследование сейчас на такой стадии, что думать о визитах вежливости просто некогда.
В отношениях с Сааной напряжения пока не чувствуется. Напряжения, которое нашептывает все новые и новые причины для того, чтобы оставаться одному и отталкивать другого человека. Иной раз Яну кажется, что в их паре он и есть тот, кто любит больше: Саана — независимая женщина, она всегда при деле и не скучает в одиночестве. Раньше, когда Яну начинали предъявлять какие-то требования, на что-то претендовать или о чем-то просить, он просто сдавался. Но в случае с Сааной он готов сломать эту схему и начать вести себя иначе.
Закинув в рот две подушечки ксилитовой жвачки, Ян снова погружается в байкерские дебри. Может, он чего-то в упор не видит? Невеселые размышления прерывает телефонный звонок. Ян удивляется, видя на экране имя Дайвера. Он тут же откладывает бумаги и отвечает.
— Не заскочишь в наши края? — загадочно произносит Дайвер. Ян моментально активизируется. Он отвечает, что заскочит, и притом с огромной радостью.
«Дайвер редко сам звонит, — думает Ян, крутя педалями в сторону района Пикку Хуопалахти. — Что же он обнаружил?»
Кабинет, в котором обычно можно застать Дайвера, сейчас заперт. Ян стучится и решает постоять под дверью. Ситуация не меняется. Ярко освещенный коридор погружен в абсолютную тишину. Кажется, будто и его стены из выкрашенного в белый цвет кирпича затаили дыхание. Ну да, мертвые особо не шумят, однако и сам Дайвер не подает никаких признаков жизни. Ян опять стучится, и на сей раз ему все-таки открывают. В кабинете витает едва заметный запах смерти, к которому примешивается приторный аромат ягодного чая. Яна подташнивает, но он держит себя в руках и делает вид, что эта ядерная смесь не производит на него ровно никакого впечатления.
Он вспоминает годы учебы, когда нужно было зубрить моменты, связанные с установлением причины смерти: посмертные изменения тела, или вторичные признаки смерти, а также анализ нанесенных увечий. Есть ли синяки, и если есть, то какого они цвета? Как выглядят трупные пятна? К счастью, ему не приходится самому заниматься вскрытием тел и все в них проверять.
— Что-то нашел? — выпаливает Ян с порога.
Дайвер не удосужился задержаться у двери, чтобы поприветствовать гостя, — он просто развернулся и пошел на свое рабочее место. Белый халат накинут на спинку стула, а на столе стоит чашка того самого чая.
— У меня перерыв. Я не курю, так что в режим отдыха переключаюсь с помощью чашки чая.
Ян рассматривает Дайвера. На нем бледно-желтый свитер и светло-коричневые классические брюки. Белые носки и ортопедические сандалии. Дайвер выбрал себе специальность, в которой нет места толпе и жестокой конкуренции. «Он мог бы быть еще грубее, и все равно был бы востребован», — думает Ян. Никто не поставит под сомнение его профессиональные навыки, и это даже слегка пугает. К счастью, в характере Ари все же остались какие-никакие отголоски гуманности.
— Предполагаемое время смерти Айлы Саволайнен — вечер вторника, где-то между восемью и девятью часами. Причина смерти — передозировка инсулином, как уже было установлено ранее, — сообщает Дайвер.
— И ради этого я сюда ехал? — уточняет Ян.
— Естественно, нет, — Дайвер опять включает загадочность. Яна снедает любопытство. — Смерть Микко Линдера. В результате перестрелки.
— Хм, — отвечает Ян.
— Вон он лежит. Хочешь взглянуть?
— Вижу, ты уже и так настроился подсунуть его мне, — говорит Ян и смотрит, куда указывает Дайвер. Прерванная жизнь, тысячи вопросов.
— Вот, полюбуйся, — произносит Дайвер, демонстрируя посиневший труп Микко Линдера. — Душа, или сознание, или дух уже покинули это тело, осталась лишь оболочка. И оболочка эта не помнит той жизни, которую прожила. Сейчас я предпочитаю думать о телах как о кораблях без капитана, — говорит Дайвер.
Ян его не прерывает. Пусть думает что угодно, лишь бы это помогало ему эффективно работать с тем, что он видит. Расписание Дайвера по большей части состоит из встреч с мертвецами. Каждый божий день. Яна бросает в дрожь.
— Ну и работенка у тебя, не позавидуешь, — бормочет Дайвер.
— Спасибо, тебе могу сказать то же самое, — парирует Ян.
Стальной стол для аутопсии пустует. Яркие потолочные лампы не горят. Ян пытается представить себе мир Дайвера. Где-то в глубине здания он работает в полнейшей тишине исключительно с мертвецами. Каково это — разрезать человеческую кожу, а потом и остальные ткани, продвигаясь все глубже и глубже? Жир и мускулы, кровеносные сосуды и внутренние органы, мозги — да и много чего еще. Дайвер как-то сказал, что изучает «слои и покровы». Эта фраза почему-то накрепко засела у Яна в памяти.
