Ветер шатает тонкие тростниковые стебли, но шагов нигде не слышно. Саана останавливается передохнуть.
— Здесь и впрямь восхитительно, — говорит Инкери и закрывает глаза, чтобы прислушаться к крикам гусей, пролетающих высоко в небе.
— Ты помнишь Роя Куусисто? Он режиссер-документалист.
— Это не тот ли, о котором сейчас все газеты пишут? Который умер? — уточняет Инкери.
— Да, он, — говорит Саана. Не слишком ли опрометчиво она поступает? В Хельсинки столько красивых мест, однако всем им она предпочла именно то, где могли убить человека. Какая беспечность. В газетах уже вовсю мусолят смерть Роя Куусисто: самоубийство ли это? Высасывают из пальца какие-то доказательства. Полиция наотрез отказывается все это комментировать.
— Конечно же, за свою жизнь я успела посмотреть все фильмы Куусисто. Но любимой так и осталась его первая работа. Ох, как же давно это было. Фильм назывался «Трюк». Знаешь, что он там провернул? — спрашивает Инкери, смахивая с ног налипшие травинки.
Саана качает головой.
— Он инсценировал собственную смерть и запечатлел на камеру — не без помощи команды, конечно — свои якобы похороны. Он лишь хотел показать, что каждая похвала в его адрес и каждое доброе слово впервые прозвучали на его похоронах и никогда не звучали при жизни. Он хотел побудить людей не носить в себе важные слова, а говорить их вслух, пока любимые и близкие еще живы. Естественно, от этой выходки многие пришли в ярость и вокруг фильма поднялась настоящая шумиха.
— «Трюк», значит, — Саана запоминает название документалки.
На обратном пути, уже около Порнайстенниеми, Саана вдруг осознает, что в компании Инкери Хельсинки как-то преображается, становится уютнее, и вокруг будто светлеет. Сильный ветер уносит с собой лишние звуки: так природа как бы говорит им, что все в порядке. Борясь с хлещущим в лицо ветром, Саана не может не признать, что это человеку нужно подстраиваться под природу — и никак не наоборот.
Они подходят к знакомой вышке, с которой можно увидеть, что скрывается далеко впереди, за зарослями тростника. Саана и Инкери поднимаются на помост и наблюдают за кружащими в небе птицами.
— В Хельсинки есть одно место, куда я уже очень долго мечтаю попасть, — говорит Инкери.
— Я тут глянула — оказывается, оно совсем недалеко отсюда, — продолжает она, и Саана с любопытством ждет, что тетя скажет дальше.
— Ботанический сад в Кумпула. — На этих словах у Инкери загораются глаза. — Я читала, что там большущая коллекция камней и минералов. Ты, наверное, не знала, но там есть даже кусочки метеоритов.
— Тогда идем, — с улыбкой говорит Саана. Банки да камни — вот из чего состоит идеальный день тети Инкери.
— Ты можешь открыто скорбеть и рыдать, — говорит Кай. — Здесь уместны абсолютно любые чувства.
Кай думает, что именно он подразумевает под «здесь». Сегодня он сделал исключение и пришел на встречу с клиентом в место, угодное клиенту, — в скромную конспиративную квартиру. Кай обдумывает сложившуюся ситуацию. Двадцатитрехлетняя дочь главы канцелярии МВД. Взрослая и в то же время совсем еще ребенок. Мать — растерянная и крайне занятая женщина, чья властность превращает работу с клиентом в хождение по минному полю.
Кай прокручивает в голове всю имеющуюся информацию. Об отце девушка ни разу толком не упоминала. Она не работает и после школы так никуда и не поступила. И вот теперь ей пришлось невольно столкнуться со страшной жестокостью и наблюдать со стороны насильственную расправу, учиненную профессиональными бандитами. Кай чувствует, как внутри него вновь разрастается совершенная беспомощность, хотя обычно он старается открыто, без предубеждений и страхов подходить к каждому клиенту и каждой ситуации. Какую же работу еще нужно проделать, чтобы помочь девушке осознать и пережить случившееся? Проплакаться, наконец.
Правым указательным пальцем девушка соскребает остатки лака на ногте большого и выглядит так, словно настроена заниматься чем угодно, лишь бы не давать волю эмоциям.
— Иногда именно милые и добрые люди имеют привычку скрывать свои истинные чувства. Они демонстрируют лишь то, что не способно спровоцировать конфликт или сделать их изгоями. Остальное они прячут, — говорит Кай, неожиданно обнаруживая у себя менторский тон. Ему так хочется спасти девушку от себя самой, что он уже принимается поучать ее и раздавать советы. — Что хочется прятать тебе? — спрашивает он.
— Не хочу, чтобы вы знали, — робко отвечает девушка.
