Впрочем, быть застуканной под деревом у чужого забора в планы Вероники тоже не входило. Где-то рядом была тропинка на «дикий» пляж — не тот, которым пользовалась вся деревня, а тот, о котором упоминала Юлия. Метнувшись на тропинку, Вероника только и успела заметить, как из Юлиного двора пулей выскочил мальчишка, вскочил на свой велосипед и быстро закрутил педалями, улепетывая с места «преступления». Мама добилась-таки своего — разбудила хозяйку дома и переполошила маленького негодника, под покровом ночи залезшего на чужую территорию. Украсть, что ли, чего хотел?..
Обойдя дом Николая Дмитриевича задами, Вероника снова вышла к шлагбауму и оглянулась на деревенскую улицу, которая теперь была совершено пустынна. И только в доме Юли по-прежнему горел свет в окнах. Впрочем, Вероники это не касалось. Она миновала соседский дом, подошла к своей калитке и толкнула ее. Заперто. Приналегла посильнее, но дверь даже не шелохнулась. Вероника поняла, что вернувшаяся домой мама, не знавшая, что дочка отправилась за ней следить, и уверенная в том, что она спит в своей комнате, заперла калитку изнутри.
Выхода было два. Либо начать звонить в висящий на двери колокольчик, чтобы мама ее впустила, а значит, признаться в том, что она была свидетельницей странного маминого путешествия по деревенской улице, либо не признаваться. Пусть мама думает, что ее уход остался незамеченным. Вот только как вернуться в дом?
Немного подумав, Вероника снова вышла за границу коттеджного поселка и свернула на пляж, покрытый белым привозным песком. Идти было страшно, потому что сгустившаяся темнота и одиночество пугали ее. Мало ли кто еще не спит этой ночью! Мало ли кто ждет ее на пустынном пляже… В какой-то момент она даже хотела вернуться и все-таки разбудить мать, но передумала и, сцепив зубы, зашагала по песчаной дорожке. Она не трусиха. Она справится.
На пляже не было ни единого человека. Вероника дошла до его кромки, дальше дорогу преграждала сетка-рабица, которой оградил свою территорию владелец соседнего участка. Оглядев свою пижаму и решив, что отступать все равно некуда, Вероника зашла в воду, показавшуюся сейчас совсем теплой, доходящую ей до груди, и поплыла вдоль берега. Вот остался позади соседский участок, охраняемый большой, но дружелюбной собакой, а вот начался их собственный пляж, на котором стояли несколько удобных шезлонгов. На одном из них белело забытое Вероникой утром полотенце. Сейчас оно было очень кстати.
Она вылезла на берег и начала вытираться. Если мама ее заметит и спросит, что она делает ночью на пляже, Вероника скажет, что неизвестно отчего проснулась и решила искупаться ночью. А что тут такого? Впрочем, если мама и слышала ночные Вероникины экзерсисы, то никак себя не проявила. Свет в комнате не горел, а приоткрытая, когда Вероника уходила, дверь была плотно притворена. Ну и славно.
Девушка пробралась в свою комнату. Непокорная ступенька спела победный марш, как будто подтверждая, что ночные страхи не имеют под собой ни малейшего основания. Вероника поменяла пижаму на сухую, расчесала волосы, напоследок посмотрела в окно, где по-прежнему не было видно никого, кроме луны над бегущей по своим делам рекой, и юркнула под одеяло.
Над странным маминым поведением, ночной прогулкой и ее неожиданными участниками стоило подумать, но глаза слипались — то ли от переживаний, то ли от незапланированного ночного купания. Глубоко вздохнув над собственным несовершенством, Вероника позволила им закрыться и через мгновение уже спала.
Ночное происшествие не помешало Юльке выспаться. Впрочем, это даже происшествием назвать было трудно. Проснулась она оттого, что кто-то кидал ей камушки в выходящее на улицу окошко, вскочила, включила свет.
Под окном, смотрящим во двор, прошмыгнула какая-то тень, глухо стукнула калитка. Юлька подскочила к окну, из которого через забор была видна деревенская улица, увидела, как кто-то проехал мимо на велосипеде, быстро крутя педали. Мальчик. Гришка.
Вездесущий чертенок, отчего-то питающий особый интерес именно к ее двору, начал Юльке надоедать. И чего привязался-то, в самом деле! Впрочем, она тут же вспомнила, как сосед Игорь Петрович драл несчастные Гришкины уши, видимо, застукав его на своей территории тоже. То есть, получается, мальчишка не только ее выбрал объектом своих неожиданных визитов?
Она никак не могла взять в толк, что именно ему надо. Малину с кустов? Огурцы в парниках? Или все, что плохо лежит? Получается, что мальчик вор? Или просто хулиган и непоседа?
Она вспомнила, как Светлана Капитоновна рассказывала о другом таком неугомонном мальчишке, Митьке, том самом, который утонул тридцать лет назад. По словам соседки, выходило, что тот подросток тоже был егозой и сущим наказанием. К сожалению, это печально закончилось.
