Как бы то ни было, шалостей ребенка можно было не бояться. Юлька еще раз дала себе зарок не оставлять двери незапертыми, чтобы сохранить макбук, телефон и деньги. Больше ничего ценного в ее новом доме точно не было. Не прялки же с чердака собирается спереть этот Гришка! А если даже прялки, так не жалко. На этой мысли она выключила свет и снова уснула.
Утром встала, полная решимости не повторять ошибок предыдущих дней и жить по четко составленному плану. Протопила печь, поставила в нее чугунок с супом на обед и казан с жарким из картошки на ужин, напекла на газу сырников из вчерашнего творога, с аппетитом позавтракала, выпив две чашки кофе, протерла пол и уселась в беседке с намерением выработать сегодняшнюю норму с самого утра.
Видимо, сегодня небеса были к ней благосклонны, потому что до полудня ей никто ни разу не помешал. Работа спорилась, рисунки выходили из-под ее ловких пальцев забавные и живые. Она знала, что руководству понравится. Свое руководство Юлька обожала. Создатели ее фирмы были молодыми, лохматыми, бородатыми мужиками в джинсах и футболках, миллионерами, которые совсем не кичились ни своими деньгами, ни своим статусом. Знай себе ездили по миру, открывая филиалы компании то в одной, то в другой стране, а заодно отлавливая и собирая в этих странах толковых, работоспособных, креативных, в основном тоже молодых людей. Их компания была лучшей, и Юлька страшно гордилась тем, что она член этой транснациональной команды, пусть и живущий в скромном областном центре.
Несмотря на то что сегодняшний рабочий план был полностью выполнен, она чувствовала настроение поработать еще. Только очень хотелось кофе. Отложив макбук, Юлька вышла из беседки, всей грудью вдохнула летний воздух и сладко потянулась. Хорошо-о-о-о!..
Возникшее вслед за этим ощущение было странным, нелогичным, невесть откуда взявшимся, но очень четким. За ней кто-то наблюдал. Юлька опустила руки и аккуратно обвела глазами открывавшуюся ее взгляду картину. На участке точно никого не было. С чердака подглядывать тоже никто не мог, хотя бы потому, что его единственное оконце выходило не на лужайку с беседкой. На соседском участке слева никого не было. Противный Игорь Петрович находился на работе, а его жена, с утра копошиваяся на грядках, потом куда-то ушла, возможно, в магазин, и еще не вернулась. Справа безмолвно высился недостроенный дом с непокрытыми стропилами. Нет, он стоит брошенный уже давно, и его хозяева даже не появляются в Сазонове. Тогда кто? И откуда?
Пришедший в голову ответ был таким простым, что Юлька даже засмеялась от облегчения. Ну конечно! Это мальчик Гриша притаился где-то в кустах, только и всего!
— Гришка, выходи! — громко приказала она. — Я знаю, что это ты! Обещаю, что не буду ругаться. Выходи, чаю попьем с вареньем!
Молчание было ей ответом, и ни одна травинка или веточка на ее участке не шелохнулась. Юлька голову могла отдать на отсечение.
— Ну, как хочешь! — сообщила она в пространство.
Сходив в дом и сварив кофе, она вернулась в беседку и еще часа два увлеченно работала, пока не почувствовала, что проголодалась. Унесла в дом бесценный макбук, на всякий случай надежно спрятав его от чужих глаз, достала из печки суп, отрезала краюшку домашнего хлеба, принесенную утром сердобольной Анной Петровной вместе с банкой молока и плошкой домашней сметаны, сходила в теплицу за огурцами, с грустью признав, что тут, похоже, пора навести порядок. Заниматься сельским хозяйством она совсем не умела. Или и впрямь ее отъезд «в глушь» был безумием и глупостью, как постоянно твердит мама?
Решив, что она подумает об этом позже, Юлька с удовольствием пообедала, вымыла посуду, выполняя данное самой себе обещание ничего не откладывать на потом, а затем натянула купальник, чтобы сбегать на речку. На общий пляж, где могло быть много народу, идти не хотелось. Укромный уголок, тот самый, который знали только они с Николаем Дмитриевичем, ее вполне устраивал. Прихватив с веревки полотенце и окликнув сытую и довольную Жужу, она выскочила на залитую солнцем улочку.
Вдалеке у колодца давешний знакомец Виктор что-то сердито выговаривал мальчику Грише. В чем именно провинился мальчишка, Юльке было не слышно, но, видимо, в чем-то серьезном, потому что Виктор нависал над ним достаточно грозно, только что уши не крутил, как давеча Игорь Петрович. Мальчишка насупленно молчал, не спорил, видимо, признавая свою неправоту. Вот ведь постреленок, всей деревне успел насолить!
Впрочем, это Юльку не интересовало. Перейдя дорогу, она свернула на узкую тропинку между домами Николая Дмитриевича и Василия Васильевича, прошла мимо заросшего соснами берега и выскочила к открытой кромке воды. Как она и ожидала, здесь никого не было.
