- Какие ты мне тут подробности рассказываешь, - ёрничает и пытается отвязаться. Даже улыбочку садистскую нацепил. Пытается отвадить, чтобы я не лезла. А я хочу лезть. Хочу узнать, что случилось. Пусть даже не я, но что такого заставило его сорваться. Что со мной не так? Мне кажется, ответ в нём – причина его издевательств, причина такого отношения, причина всего. Виновата не я, а его голова. В голове кто-то сидит, и отрывается на меня, наверное, потому что у нас есть что-то общее.
- Уберите свою садистскую улыбку – у меня руки чешутся что-то запустить в вас, - немного раздражённо и сдержанно. Я должна подавить в себе этот интерес. Должна быть беспристрастной. Узнать причину и остаться бесцветной, как вода. На мне это не должно отразиться. Он мне никто. У меня не должно быть никаких мотивов знать о нём личную информацию.
- Не советую, - не глядя, отвечает. – Откуда у тебя такие познания, Скавронская? «Мои руки изучают чьё-то тело» - это не должно волновать ни твой язык, ни твои мысли. Где, с кем, когда. Иначе у меня сложится мнение, что ты знаешь об интимной близости больше, чем я думаю.
- Вас это так удивляет, будто я тёмной магией занимаюсь, ей-богу, - тсс, Катя, спокойно. Не переборщи, а то ведь, правда, не контролируешь себя. Ещё взбредёт ему там что-то в голову. Опасно же. – А вообще вас это не касается.
- Я твоё тело и в одежде изучил, - невзначай бросает, словно о погоде говорит. Мне становится немного дурно. Встаю и подхожу к открытому окну, рядом с сидящим практикантом, который не смотрит на меня, а уставился на город.
- И как оно вам? – главное, не засмеяться сейчас. Нужно сохранить серьёзную мину, а то мне смешно и неловко одновременно.
- Так, - резко и грубо говорит, укоризненно глядя в глаза, - если я с тобой общаюсь спокойно, это не значит, что ты можешь задавать мне такие вопросы. Ты слишком фривольно ведёшь себя. Я учитель, а ты ученица. И как бы ты ни старалась, не сотрёшь эту грань. Поэтому веди себя соответствующе.
- Перестаньте отвечать по уставу учителя. Вы придумываете себе проблемы, которых нет, и усложняете себе жизнь. Зачем, спрашивается, - да, я недовольна. И не смотрите на меня так, Егор Дмитрич. Я вполне адекватна и не пьяна. Вы ведёте себя, как идиот, и пытаетесь тут передо мной рисоваться. Я никого не просила об этом.
- Скавронская, молоко на губах вытри, - с презрением, брр. – Распоясалась чересчур. Учить меня вздумала. Ты даже полное среднее не окончила, а уже рот раскрываешь на тех, кто старше. Это я на тебя так дурно влияю?
Ага, конечно. Ты. Человек с огромным самолюбием, высокомерием, уровнем развития и словарным запасом. О да, ты действительно на меня плохо влияешь. По-другому и не скажешь. Ты ведь такой «фи» необразованный, а я такая «ня» обаятельная.
- Не думаю. Мы изначально были похожи, - говорю, стараясь переубедить в этом саму себя. Мне нужен повод не ругаться. Мне нужна спокойная жизнь и спокойные пары по истории. – Помнишь, спрашивал в самом начале, как нам быть? Я думаю, что мы слишком похожи (он отвлёкся от пейзажа и украдкой посматривал на меня). Мы можем иметь деловые отношения, но беседа у нас не клеится, потому что мы как соперники.
- И как же тебе эта умная мысль в голову пришла? – ещё шутить успевает, практикантишка несносный. Смолчу ради своего будущего спокойствия. Так уж и быть.
- Быстро. Когда вы меня прижали к стене…
- Я не спрашивал, когда она пришла тебе в голову, - резко оборвал. Злится или смущается? Вот так забава. Теперь понимаю, почему смущать других так весело. Только это не моя привычка, а этого урода. Садист ненормальный.
- Так вот, - деловито продолжаю я, не обращая на маленький нюанс нашего диалога никакого внимания. – Единственный путь для нас – быть равными. Поскольку мы похожи, можно вести исключительно деловые отношения. В крайнем случае, товарищеские. Что думаете?
- Ты не закончила свою мысль. Выгоду для тебя я вижу, а вот мне какая выгода от тебя? – он не улыбается. Серьёзен, что ли? Или снова подловить пытается? Садист.
- Егор Дмитрич, вам нравится надо мной издеваться? – шаг назад, конечно, еврейский ход немного, но пока что сильнее козыря у меня нет в рукаве.
- Ты похожа на питомца, Скавронская, - доставая третью сигарету, с улыбкой говорит практикант и колким взглядом проходится по моему телу и лицу.
- То есть, на вас? – не захотели по-хорошему, будет по-плохому. Уж я-то найду на вас управу.
- Довольно, - жестом приказывает замолчать, - ты мне покурить не даёшь нормально. Достаёшь разговорами своими. Если тебе не нравится, что я над тобой издеваюсь, так бы и сказала. Я бы перестал.
- Правда, что ли? – перевела вопросительный взгляд на него. Сомневаюсь я что-то. Такой садюга и так просто бросит свою игрушку? Да ни в жизни. Но надежда умирает последней.
- Нет, конечно. Просто твоя просьба прекратить была бы забавной, - опять эта садистская улыбка, которая меня бесит. Сука, так и ударить бы тебя. Да к лицу противно прикасаться – всё такое идеальное, аж тошно.
А недавно хотела чувствовать его лицо везде.
