— Нет, ну что ты. Это ваше семейное торжество, ты всегда приглашаешь с собой случайных знакомых?
— Нет, только иногда. Вот сейчас, например, случайный знакомый. Поехали. Отца моего ты видел, матери, кажется, не будет. У нее работа. Чего стесняться?
— Мне просто нечего там делать.
— Ну, ладно, раз ты такой упрямый. Проследишь за очисткой, хорошо? Мы вернемся часа через три.
— Не беспокойся, прослежу. А если вы задержитесь, вернусь домой.
Он так легко и спокойно произнес это «домой», думала Алиса, когда они с Киром летели к проспекту Мира. Следить за животными в Космозо у него тоже неплохо получается, пора уже, наверное, подкидывать идею о какой-то схожей профессии в его родном времени. Хотя, почитав историю постперестроечной России, она сильно засомневалась в способности смотрителя зоопарка прокормиться с собственной работы. К тому же условия обучения в конце двадцатого века сильно разнились с веком двадцать первым: знания, которые приобретались играючи при обилии вспомогательных аппаратов и доброжелательном отношении окружающих, в отсутствии этого давались с гораздо большим трудом.
Например, Пашка, с его импульсивностью, — он прирожденный пилот, но стал бы он этим пилотом, если…
— Алиса, я тебя спрашиваю-спрашиваю, — голос Кира вырвал ее из задумчивости, — а ты молчишь.
— Извини, я отвлеклась. О чем спрашиваешь?
— А что такое годовщина? Вот ты говоришь — годовщина свадьбы мамы и папы. Это что значит?
— Это значит, что они поженились двадцать пять лет назад. У них серебряная свадьба.
— А вот когда мы в прошлом году в Нью-Йорк ездили, это ведь тоже была годовщина?
— Это было шестьсот лет открытия Америки! Поэтому и празднества такие.
— А почему в прошлом году ничего не отмечали папа с мамой?
— Ну, наверное, потому, что дата не круглая.
— Некру-углая? — Кир развеселился. — Это как?
— А так, на пять не делится. Смотри, мы уже к Садовому кольцу подлетаем.
Кир задумался, потом спросил:
— А сто лет — круглая, да? Она делится на пять и даже на двадцать пять.
— Очень круглая.
— Слушай, когда у мамы с папой будет годовщина сто лет, — Кир с радостным возбуждением взмахнул руками, — у них ведь тоже будет большой праздник! Ой, только они же будут старыми… Зато мама точно приедет домой. А сегодня она приедет? Она обещала.
— Она отключила браслет, Кирюш. Наверное, с кем-то по работе разговаривает, не хочет, чтобы ее отвлекали. Не беспокойся.
— Я не беспокоюсь, я думаю, что можно будет им подарить на сто лет. Ой, а ты мне так и не сказала, что мы сегодня подарим.
— Я уже была у папы и спрятала подарок. Придем — скажу, и ты достанешь.
— А раньше почему ты мне не сказала?
— Чтобы ты преждевременно не рассказал, чтобы был сюрприз.
Кир надулся:
— Я бы не разболтал!
Однако, едва они вошли в прихожую, он тревожным шепотом спросил:
— Алиса, а ты где спрятала, в коридоре? А Поля знает?
— Ребята, это вы? — донесся голос отца из кабинета.
— Мы! — закричал Кир. — Папа, ты один?
— Пока да.
Плечи Кира опустились. Алиса погладила братишку по светлым волосам.
— Она просто задерживается. Пойдем в комнату.
— Я есть не хочу, — сразу объявил Кир, едва увидев накрытый стол в гостиной.
— Кто это сразу от еды отказывается? — отец вошел в гостиную следом за Алисой. — Ну, привет. Слушай, Алиса, а он у тебя поправился! — Профессор подхватил сына под мышки. — Потяжелел, право слово, потяжелел!
— Пусти, пап, — оказавшись на полу, Кир степенно и с достоинством поздоровался с отцом за руку. — У нее поправишься, она хуже Поли. Три раза в день за стол, и никаких разговоров.
— Да? — удивился профессор. — Ну, тогда она просто молодец!
Алиса засмеялась и подала отцу руку.
— Поздравляю, папа.
Кир, вспомнив о своем, тихонько потянул сестру за рукав:
— Алиса, а где… Ну, ты говорила… Про сюрприз.
— Ах, о подарке! — Алиса распахнула старинный, давно ставший семейной реликвией, книжный шкаф. — Ищи!
Глаза Кира округлились.
— А что можно спрятать в книжном шкафу?
— Подобное среди подобного, — подмигнула ему Алиса.
— А, книга… — Кир начал перебирать бумажные корешки.
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовавшись, отец тоже подошел к шкафу. — Я вроде все свои книги наизусть помню.
Но Кир уже с торжеством вытащил с нижней полки разноцветный томик средней толщины.
— Вот! Автор — А. И. Селезнева. Ого, и название — «Зоопарк Междумирья». Алиса, это правда ты написала?
— Нет, не я, Пушкин Александр Сергеич, — Алиса взяла книгу у братишки и положила на стол перед креслом отца. — Пап, посмотри посвящение.
— На первой странице? — профессор сел в услужливо отодвинутое Киром кресло. — Так, «Моим родителям Игорю и Кире Селезневым»… Ну, спасибо, дочка. Тронут, честное слово, тронут. Ты молодец. Еще и пишешь.
— Да брось ты, сейчас многие пишут.
— Многие-то многие, но если на бумаге издали, значит, действительно стоящая вещь, — отец пробежал глазами пару страниц. — Мемуары о наших путешествиях? Алиса, ты из меня сделала героя, а я не герой.
— Герой. Это не совсем воспоминания. Кое-что придумано. И больше под детский возраст.
— Под меня? — спросил Кир. — Папа, можно, я посмотрю?
— Да, конечно, — профессор передал книгу сыну.
