— Тоже в лесах, и, возможно, отдельно от тела, — мрачно сказал Иванченко. — Если его убили и прятали труп…
Данилов наклонился.
— Следов волочения на земле нет, — произнес он с сомнением в голосе. — То есть, от листов вон полоса осталась, а от трупа нет.
— А расчлененку вынести легче, ничего волочь не надо.
— Так сразу тоже нельзя, — решительно сказал Калашеев. — А если он все-таки выскочил?
— А куда потом делся? — спросил старлей.
— Куда угодно.
— Ночью? Голый?
— Так если он вдрабадан был, ему все равно, голый или в смокинге!
— Максим, я не про то. Ему-то все равно, а встречным? Да нам бы давно уже сообщили.
— Ну, если он ушел в лес… — задумался Калашеев. — Какие там встречные, кроме комаров? Черт, да протрезвел бы и вышел сам, если местный.
— Он не местный, москвич.
— Все равно. Год здесь жил и в детстве приезжал, считай, местный.
— Леса наши Колька не хуже местного знал, — встрял в разговор подошедший поближе свидетель Авдотьин. — Только он не выходил из бани.
— А куда он тогда делся? — раздраженно спросил оперуполномоченный. — И вообще, стойте, где вам сказано было. Кто вам велел подходить?
— Может, совсем сгорел? — всхлипнул Авдотьин. — Я в детстве читал…
— Идите вы с вашими познаниями к… остальным свидетелям. Ходите, подслушиваете!
— Я что, я ничего, — стушевался Авдотьин, отступая к пригорку, где сидели его товарищи. — Серый, вон там не Матильда твоя стоит?
Свидетель Спиридонов поднялся и быстро зашагал к пруду.
— Эй, свидетель, свидетель! — закричал Калашеев. — Стойте!
Спиридонов даже не обернулся. Участковый вскочил и бросился следом.
— Леш, куда ты? — крикнул позади Данилов.
— Куда, куда, — бормотал про себя старлей. — Ты здесь не живешь, урода этого не знаешь…
Чернобровый красавец был уже у пруда, где среди старушек стояла молодая женщина в слишком теплой для лета серой вязаной кофте и резиновых сапогах.
— Машка, шалава, какого… ты приперлась? — свидетель угрожающе поднял кулак. Девушка охнула, отклонившись. Старлей пустился бегом, прижимая руку к ребрам. Желудок мучительно кололо изнутри.
Он опоздал на какой-то миг. Руку Спиридонова перехватил подоспевший к месту происшествия крепкий человек средних лет. В следующий момент на плечах дебошира повис участковый.
— Спиридонов, ну все, теперь мы с тобой по-другому поговорим…
— Алексей Иваныч, не надо, пожалуйста, — со слезами заговорила девушка. — Это я во всем виновата, я…
— Сергей! — возмущенно выкрикнул неожиданный спаситель. — Ты в своем уме? Беременную жену, да еще при милиции…
Спиридонов кое-как вырвал руку, стряхнул с плеч участкового.
— Какого… Машка, тебе что дома не сидится?
— Я просто пришла… Тебя долго не было…
— Хахаля охота поглядеть?
— Какого хахаля, Сережа? Что ты…
— А ну-ка, свидетель, семейные разборки будете в другом месте учинять, — голос оперуполномоченного Калашеева был спокоен и размерен, будто он не подбежал только что к месту потасовки, а подошел медленным шагом. — За сопротивление участковому мы с вами отдельно побеседуем.
— Какое сопротивление? — зло выкрикнул Спиридонов. — Машка моего ребенка носит, а сюда зачем пришла? Дома дел нет? Или шашлык из своего хахаля поглядеть охота?
Сказал он не «хахаля», и Калашеев почти радостно уточнил:
— Мат в общественном месте приравнивается к мелкому хулиганству…
— Да ну вас, — буркнул Спиридонов.
— Сергей, — уже мягче сказал мужчина, спасший Марию от удара. — Больной ты на всю голову, что ли? Я тоже тебе не давал об жену кулаки чесать, может, еще ко мне ее приревнуешь? Честное слово, если б я родителей твоих не знал, я б с тобой не церемонился…
— Вы кто будете, простите? — спросил следователь, который вместе с Даниловым тоже уже подоспел к месту потасовки.
— Я? Сосед. Я милицию вызвал вчера.
— Александр Васильич Черкасов наша гордость, лучшим механизатором был когда-то, нам еще в школе его в пример ставили, верно, Михаил? — сказал участковый, поправляя съехавшую на затылок фуражку.
— Ну ты, Леня, скажешь тоже — «гордость», — слегка смутился собеседник. — Был когда-то механизатором, а теперь так, утиль на инвалидности. Да и колхоз тот… — он махнул рукой.
— Значит, так, — сказал следователь. — Мы тут побеседуем, а вы, уважаемый свидетель Спиридонов, постойте-ка малость в сторонке. А чтобы вам не было скучно, вам составит компанию Максим Петрович, оперуполномоченный, капитан милиции, — Самойленко подмигнул. Из всех оперативников Калашеев выглядел наиболее физически крепким.
— Составлю-составлю, — пообещал Калашеев. — Раз наш свидетель такой парень-гвоздь.
Спиридонов поглядел злобно, но покорно отошел в сторону. Маша сделала было несколько шагов следом, но ее остановил участковый.
— Маша, стойте. Вы тоже следователю в качестве свидетеля понадобитесь.
— Значит, вы позвонили в милицию, — уточняющим тоном спросил следователь Черкасова.
— Ага. Мы к брату жены в Калугу ездили, хороший город. Брат у нас весь год позапрошлый с семьей жили, они ж из Грозного сбежали, когда…
— Не отвлекайтесь. А вернулись вчера днем?
