Кабинет отца семейства, который чем только не служил – и местом для тренировок, и школьным классом – только там интернет ловится всегда, – и спальней для дневного сна малышей – они засыпали на диванчике, тоже обрел новую жизнь. С тех пор как Сима стала учиться в художественной школе, где тоже задают домашние задания, папино кресло служит подставкой для натюрморта. Пригодились ткани, с которыми Сима выступала в школе, – красная атласная в танце ко Дню Победы, прозрачная органза – для танца балерины к Восьмому марта. Синяя? Эту я покупала для одежды фигурки Марии – делали с Симой вертеп на школьный конкурс. Как давно это было, а кажется, будто вчера. Сима раскладывает ткани на кресле, отодвигает занавески. Я предлагаю включить свет.
– Мам, мне нужен настоящий. Смотри, какие здесь тени. – Сима показывает на ткань.
Новый этап, который остается только принять. Да, мне безумно жаль, что я не могу вернуть прошлый год, в котором были дети, суета, мои занятия с Полиной, попытки завоевать внимание Евы. Симины тренировки, соревнования – художественную гимнастику – пришлось бросить. Зато художественную школу полностью взял на себя муж – он дочь отвозит, привозит. Вступил в родительский чат и недавно воскликнул, как Володька, папа первоклассника Миши: «Почему ты не говорила, что все правда? Я думал, это художественный вымысел!»
Но я уже знаю – надо отпустить и не жалеть. Ведь жизнь обязательно преподнесет что-то новое. То, к чему ты не был готов. И это новое будет прекрасно хотя бы своей неизвестностью, непредсказуемостью. Только вчера мне казалось, что я освоила поделки на школьные конкурсы, а сегодня они уже не нужны. Сейчас у меня старший двадцатилетний сын и дочь-подросток. Они меняются, и я должна меняться вместе с ними. Да, мне, как и многим родителям, хочется, чтобы дети подольше оставались детьми. Они и останутся – когда заболеют и попросят приготовить «греночки», которые любили в детстве. Когда будут плакать от еще детских обид и трагедий, и их нужно будет обнять, поцеловать и вдруг спеть колыбельную. Ту самую, которую пела, когда они были малышами. Принести молоко с медом на ночь, чтобы спокойно уснули. Или просто сидеть и слушать, отложив все дела, включая срочные. Нет ничего важнее этих разговоров, неожиданных, полуночных. Никакая работа их не стоит. Надо закрыть ноутбук и слушать. Больше ничего не требуется. Про девушку, про будущее, планы работы и учебы, друзей, хоть про погоду… не важно. Точнее, очень важно. Про все, включая погоду.
Дети взрослеют. И это счастье. Я ударилась локтем, и дочь подошла, потерла больное место, как это всегда делала ей я. Она приготовила чай не только для себя, но и для меня. Принесла, поставила. Вася сказал, что у него есть свободный день на нас – объяснил сестре тему по алгебре, настроил мне наушники, сходил за водой и соками, разобрался по просьбе отца с Госуслугами. Вечером мы сидели и смотрели мультфильм. В кабинете отца, где на мольберте стоял Симин натюрморт и все еще лежали мои кубики для растяжки, оставшиеся с лета. На столе – учебники для второго класса. Я надеялась продолжить заниматься с Полиной и не находила в себе сил убрать книги на полку.
Пусть все меняется. Только не так быстро, как сейчас. Я много чего просила у судьбы в разные годы. Сейчас прошу одного – чтобы все были здоровы. Чтобы родители жили долго, а за детей было спокойно. Больше ничего не нужно.
