– Детей бросать нельзя! – заявила Полина таким голосом, каким читала стихотворения, выбивая слезы даже из чужих пап и мам.
Но, к счастью, новая учительница смогла успокоить второклашек.
– Как тебе Вера Ивановна? – осторожно спросила Катя.
– Очень добрая. Никакой дисциплины в классе, – ответила радостно Полина.
Катя выдохнула.
В первый день в детском саду Ева пробыла полчаса. Поиграла в детскую кухню, пока мама сидела рядом, потом взяла ее за руку и повела на выход. Все, наигралась. На второй день – та же история. И на третий.
«Я не понимаю, кто ходит в сад – Ева или я?» – написала Катя и прислала видео. Дети садятся завтракать.
– Смотри, завтрак. Кашку будешь? – спрашивает Катя у дочери.
Малышка мотает головой.
– А чай? Нет?
Ева решительно шагает в раздевалку. Запись заканчивается.
Наконец спустя неделю Кате удалось сбежать. На целый час. А на следующий день уже на час пятнадцать. Она строила грандиозные планы на утро. И построила. Отвела Еву в сад и вернулась домой. Сделала маску на лицо и маску на голову, на брови наложила краску, чтобы уж заодно. Воспитательница позвонила на второй серии первого сезона сериала, который Катя давно собиралась посмотреть. Сообщила, что все хорошо, но Еву лучше забрать, пока не стало плохо. А стать может совсем скоро, с минуты на минуту. Катя посмотрела на часы – одиннадцать утра. До запланированного полудня Ева недотянула. Ну и дальше, как всегда. Ничего нового. Катя бросилась в душ, кое-как смыла все маски, вместе взятые. Высушиться не успела. Прибежала в детский сад с мокрой головой.
– Что с вами? – спросила испуганно воспитательница.
– А что со мной? Что с Евой?
Катя заглянула в группу, ожидая увидеть самое страшное. Впрочем, после двух старших детей она не знала, что такое самое страшное. Старшая, Алиса, могла разрисовать красками всех детей с головы до ног, средняя, Полина, как-то сломала руку, упав с горки во время прогулки. Это ладно. Мальчик, с которым она играла, сломал обе руки.
Ева сидела за столом и кормила остатками каши любимую мягкую игрушку – собаку, которую звали Собакой. Девочка всегда ходила, зажав ее под мышкой.
– У вас на лице что-то, – сказала воспитательница.
– Да, остатки маски. – Катя достала салфетку и протерла щеки.
– Нет, брови, – показала воспитательница.
Катя забыла, что решила покрасить брови. Побежала в туалет и начала смывать краску. Вышла, сверкая бровями в стиле Сальмы Хайек.
Ева не очень обрадовалась маме с бровями, поскольку увлеклась открыванием и закрыванием духовки на детской кухне.
– Почему вы мне позвонили? Я думала, что-то случилось, – спросила Катя у воспитательницы.
– Мне показалось, что Ева устала. Я просто перестраховалась. Вы все же ее заберите, – ответила та.
Катя кивнула. Воспитательница была новая, молодая. Старую, Лидию Ивановну, которая была и у старшей Алисы, и у средней Полины, так просто не испугаешь. Если ребенка завели в группу, все – можно было хоть во все тяжкие пускаться… Раньше шести вечера Лидия Ивановна детей не выпустит и родителей не побеспокоит.
У меня начались творческие поездки-командировки. Попросила устроить все одним днем, благо встреча с читателями проходила в Питере. Утром приехать, уехать вечерним «Сапсаном». Приготовила еду, расписала, куда и во сколько везти Симу и когда забирать.
Все было прекрасно. Мне, естественно, достался сосед то ли на жестком ЗОЖе, то ли веган, я не поняла. Но когда я ела курицу, он смотрел на меня с ужасом и пытался отодвинуться. Даже спрашивал у проводника, не свободно ли место в конце салона. А в начале салона? Тоже нет? Впереди расположилась компания очень интеллигентных женщин, которые отправлялись в рабочую командировку. Спустя час я поняла, что они учителя. Говорили громко, на весь вагон. Обсуждали некую Нину Николаевну. За четыре часа дороги я узнала про Нину Николаевну то, что она сама про себя не знала. Рядом сидела компания туристов-итальянцев, которые звонили всем родственникам и рассказывали про поездку. Они так шумно рассказывали, что учительницы не могли их перекричать. До конца поездки соревновались в громкости.
Мой сосед воткнул наушники и включил в телефоне сериал. Я присмотрелась. Боже, и этот человек еще смотрел на мою курицу с укоризной и собирался отсесть. Это я должна была от него отсесть! Мужчина смотрел тысяча двести пятьдесят девятую серию сериала «След» или что-то вроде того.
Выйти из вагона было сложно. Туристы-итальянцы с учительницами забывали чемоданы, норовили упасть в проходе и возвращались за зонтиками и шарфами. Я насчитала трех уволенных секретарш. Мужчины-бизнесмены предпочли в прямом смысле слова громкое увольнение, вопя на весь салон: «Куда ты меня посадила? Что значит, повезло, что не китайцы?»
Жизнь течет своим чередом. Я уже не могу заниматься с Полиной, потому что не совпадают графики. Не могу по утрам кормить Еву сырниками – она все же согласилась есть кашу в детском саду. Я смотрю на игрушки, которые специально разложила по отдельным ящикам и поставила в шкаф так, чтобы можно было в любой момент их достать. Когда они пригодятся?
