На кухне было светло и пахло снегом. Я увидела, что форточка над раковиной приоткрыта, тут же захлопнула ее и поежилась от холода.
– В чем дело? – Ной оценил меня удивленным взглядом, следуя к холодильнику. – Ты же была в армии, где приходилось спать в снегу и все такое.
– Не знаю, что со мной, – уклонилась я от ответа. К счастью, Ной не стал развивать тему о том, что могильный холод, который в последнее время меня преследует, – один из симптомов смерти. Достав из холодильника ветчину и сыр, он шлепнул их на разделочную доску, затем полез за хлебом.
– Я не буду это есть, – предупредила я.
– Это Кисе-Мисе, – сообщил Ной, нарезая мелкими кусочками сыр и ветчину.
– Киса-Миса не станет есть бутерброды. – Ной резко посмотрел на меня и спросил с сомнением:
– Думаешь?..
– Он же кот. Он не будет есть хлеб.
– Ты не разбираешься в кошках, – сделал вывод Ной и продолжил свою работу. Я ничего не ответила, лишь поставила чайник на плиту, достала чашки и две банки с заваркой – отдельно для Ноя и для себя.
– А у тебя была девушка? – поинтересовалась я невзначай.
– Ай!
Я обернулась и заметила, что Ной уронил кусок ветчины на пол к ногам. Раздраженно вздохнув, он склонился и выбросил ее в мусорный пакет. Затем спросил:
– Это официальный запрос? – Я выжидающе подняла брови, и он посерьезнел: – Что ты имеешь в виду?
– Ты когда-нибудь встречался с кем-нибудь?
– Встречался ли я с кем-нибудь в загробном мире? – Он изо всех сил пытался сдержать улыбку, но не смог и рассмеялся. Покачал головой, продолжая улыбаться, затем отвернулся и стал нарезать тонкими ломтиками хлеб. Я обошла стол и встала перед Ноем. Лишь тогда он ответил:
– Нет, как-то не представилось возможности. Хотя идея интересная.
Ной разложил на тарелке хлеб в виде ромашки, затем ветчину и сыр и задумчиво произнес:
– Пожалуй, я никогда не верил в любовь и не был влюблен. Единственное, что меня всегда заботило, – правила, нарушители этих правил и… игры.
Избегая смотреть на меня, будто стыдясь своего признания, Ной продолжал колдовать над нарезкой для питомца. Вскипел чайник.
– Какие игры? – наконец спросила я, поняв, что он не станет говорить, если его не подтолкнуть.
– В мире мертвых особого веселья нет, и почему-то не все подчиненные воспринимали меня всерьез…
– Почему-то?
– Ну и что, что я люблю книги и сладости? Я особенный!
Я оставила последнее заявление без комментариев и, забравшись на табурет напротив Ноя, терпеливо ожидала продолжения. Он наконец-то сдался:
– Чтобы держать баланс под контролем, иногда я придумывал всякие игры. Испытания для тех смертных, которые не желали уходить.
– Это и меня касается? – Мой голос внезапно охрип. Один удар сердца. Одна секунда тишины. Ной убрал тарелку с бутербродами в буфет и навел порядок на столе.
– Да, тебя это тоже касается. – Он посмотрел на меня и продолжил: – Когда ты умерла и не захотела уходить, я мог бы заставить тебя. Но решил, что нам будет с тобой интересно, тем более что ты предложила стать моим Жнецом.
На этот раз я не удивилась и вообще никак не отреагировала.
– Но ты не выполнила свою часть сделки, – мягко закончил Ной, медленно обойдя стол и присев рядом. Наши колени соприкоснулись.
– А ты не забрал меня, – напомнила я, и он горячо возразил:
– Конечно, нет! Это не по правилам. Но… – Он замялся, пристально глядя в мои глаза, будто пытаясь найти там какой-то ответ, – иногда я думаю, что предвидел это.
– Что?
Ной отклонился и, подперев щеку кулаком, поиграл бровями.
– Точно не помню, но судя по всему, ты мне сразу понравилась. Только это объясняет тот факт, что я согласился на твои невозможные условия. Тогда я еще не знал, что именно почувствовал. Решил, что хочу вновь сыграть в игру. – При последнем слове его губы тронула саркастичная улыбка.
– Ты был раздражен, когда я появилась в Эттон-Крик, – напомнила я.
– Я был раздражен, потому что опять пошел на поводу у смертных. Хоть это и были мои правила, оказалось, эта игра принадлежала тебе.
– Как все было потом? – Во мне проснулось искреннее любопытство, и я с трепетом осознала, что дурные мысли отступили. Позже, конечно, они вновь вернутся, но сейчас Ною каким-то образом удалось оградить меня от них.
Сидя в неудобной позе, он неловко пожал плечом:
– Я пытался помочь тебе упокоиться.
– Не особо-то ты и пытался.
– Поначалу это было единственной моей целью. Потом, правда, стало интересно наблюдать за тобой, и то чувство, которое я испытал много лет назад, вновь вернулось.
Я не стала задавать вопрос, чем закончится эта история, потому что ответ уже был известен. Но я чувствовала, что должна что-то сказать, и не знала, что именно. Может, сказать что-то приятное? Или признаться, что я говорила о нем с Селеной? Ему было бы приятно?
