Когда мертвые заговорят полностью

– Хорошо, спасибо, – сказала я, но Дориан услышал лишь «хорошо», потому что поспешно отключился.

Офицер Крестовски оказалась женщиной не из разговорчивых, и она была высокой и крупной. Не полной или толстой, а именно крупной: у нее были широкие плечи, крепкие бедра и талия с хорошим брюшным прессом. Облегающая серая кофта с треугольным вырезом подчеркивала упругую грудь и бицепсы; длинные рыжие волосы, собранные в толстую косу, горели красным под тусклым освещением коридора, который вел к переговорной комнате, где меня дожидалась Лаура Дюваль.

– Я думала, ты старше, – сказала офицер Крестовски, бодро шагая впереди. – Уверена, что сможешь говорить с серийной убийцей? Я читала ее дело. Лаура пыталась убить тебя в Криттонском лесу.

Офицер Крестовски чуть повернула голову в сторону, чтобы косо глянуть на меня из-за плеча.

– Да. Справлюсь.

– Хорошо. У тебя есть десять минут. Можешь записывать беседу на диктофон, чтобы использовать полученную информацию для написания работы. Удачи.

Я поблагодарила ее, и она в ответ, постучав себя по запястью, где находились противоударные водонепроницаемые часы, напомнила:

– Десять минут. Потом я увожу ее.

Я решила, что десять минут для разговора с Лаурой Дюваль это даже много, ведь в прошлый раз она вышла из себя уже через две минуты. Моя решимость возросла, когда я увидела ее за металлическим столом в спецодежде для заключенных. Хоть суда еще не было, женщина выглядела так, будто ее приговорили к смертной казни: под глазами мешки, пучок светлых волос растрепался, от чего казалось, что по голове растеклась пена, на щеках и носу кожа красная, воспаленная.

Когда Лаура подняла голову и увидела меня, лицо резко стало настороженным, а глаза расширились. Я опустилась за стол напротив, стараясь не смотреть на запястья Лауры, прикованные к столу, и поздоровалась.

– Что тебе нужно?

– Вы помните меня?

– Я пока что не сошла с ума, – моргнув, недовольным тоном отрезала она и отвернулась, потеряв ко мне всякий интерес. Мне внезапно захотелось уточнить: разве убийство восьми человек не говорит о том, что вы сошли с ума?

Прочистив горло, я наклонилась вперед и положила руки на стол, сцепив пальцы в замок.

– Это вы убили Скалларк?

Словно в замедленной съемке она медленно повернула голову в мою сторону, и наши взгляды встретились: мой – невозмутимый и ее – полный ненависти. Я бы тоже могла смотреть на нее уничтожающе, так, будто не видела никого хуже. Но не хотела. Здесь, в этом ужасном, отвратительно-грязном месте, наполненном отчаянием и болью, на нее все глядели именно так – будто видят склизкое чудовище, покрытое коростой и струпьями.

– Да, – сказала она. Что она чувствует сейчас, признаваясь в содеянном? И почему она призналась? Ведь в действительности ее никто не подозревал. Никто.

– Зачем вы пытались меня подставить? – В ответ – стена молчания. Я задала новый вопрос: – Зачем вы пытались меня убить в Криттонском лесу?

Опять повисло молчание, но потом Лаура все же снизошла до ответа, и, глядя мне прямо в глаза, произнесла:

– Потому что ты угрожала моей племяннице.

Я тщательно обдумала ее ответ.

В груди скреблось что-то противное, какое-то странное чувство.

– Почему вы не завершили начатое?

Я склонила голову набок. И все же было в Лауре Дюваль что-то странное, помимо того, что все говорили: она и есть Неизвестный.

Стоп.

Все говорили?

А я что?

Уж не пытается ли эта женщина признаться в том, чего не совершала?

Я совсем забыла о том, что время истекает.

Нет.

Я посмотрела на безжалостное, мертвое лицо Лауры Дюваль с отсутствующим выражением.

Нееееет.

На теле Скалларк были ее отпечатки. Она закапывала в своем дворе окровавленную фату.

Это она.

Без сомнений, она.

Я сглотнула.

– Почему, убив мою подругу Сьюзен, вы оставили меня в живых?

– Я хотела присмотреться к тебе получше.

Что это значит?

– Вы знали Дэйзи Келли? – Я смотрела прямо в ее глаза, не моргая.

– Нет.

– Вы когда-нибудь слышали это имя?

– Да, слышала, – прорычала Лаура, наконец-то начиная терять над собой контроль. Наверное, она спрашивала себя, с какой стати вообще отвечает на мои вопросы. И я раздражала ее так же сильно, как раздражала Стивена Роджерса, не соответствуя его ожиданиям.

– Что вы слышали о ней?

– Не твое собачье дело!

– Вы когда-нибудь слышали о мужчине по прозвищу Ди? Ваша сестра Олива когда-нибудь упоминала о человеке по имени Ди? Она говорила о Дэйзи Келли?

Тут Лаура прикрыла веки, но это выглядело как вынужденная мера. Словно закрыв глаза, она могла отгородиться от меня и вернуть себе контроль над телом. Она была в гневе. Она была огненной лавой, запертой в человеческом сосуде. Она клокотала внутри, но внешне оставалась спокойной. И когда она открыла глаза, то убийственным тоном осведомилась:

– Ты это серьезно?