Едва Богдана отбыла в свою Индию, Мирон пустился во все тяжкие. До смерти надоело вести жизнь примерного семьянина. Два с половиной года с бесконечными врачами, уколами, ожиданиями и переживаниями любого нормального самца от оседлой жизни отвратят.
Отрывался он, изголодавшийся по простым мужским радостям, от души. Клубы, бары, бабы – снова разные, рыженькие и светленькие, студенточки и опытные развратницы.
За границу то и дело мотался – пока с Богданой жил, из солидарности в России сидел, вырывался ненадолго и только по совсем уж неотложным делам.
Но с сообщницей бывшей окончательно не порывал. Каждую неделю созванивался. Выслушивал внимательно отчеты – как она на каких-то чашах учится играть, худеет, мантры разучивает. Страшно радовался собственной свободе – что можно не спешить домой к ужину, а заказать в хорошем ресторане бифштекс с картофелем фри и съесть его в обществе очередной цыпочки.
Богдане не рассказывал, но, пока та в своей жалкой Индии просветлялась, он успел в Италию раз десять сгонять. И при любой возможности в Венецию наведывался – свой любимый город.
Российских девиц с собой в Италию не возил – опасно. Все столичные хищницы уже в курсе: Мирон снова в активном поиске. Зачем повод давать? Куда спокойнее в Венеции, где его никто не знает, прикинуться рядовым офисным планктоном, отдохнуть от намеков на свадьбу и снимать девчонок по схеме, работавшей безотказно. Сначала – ритуальный коктейль «Беллини» в «Баре Гарри», где когда-то коротали время Хемингуэй и Хичкок. Далее следовала прогулка по Calle Larga 22 Marzo[41] с обязательной покупкой чего-нибудь дизайнерского. Ну, а дальнейший путь пролегал в расположенный поблизости старинный отель «Baglioni Hotel Luna», больше похожий на музей.
Опьяненные игристым, дорогой тряпочкой и высоченными потолками с лепниной, девчушки полностью отдавались красивому приключению. Но Мирона даже самое совершенное тело не выбивало из рабочей колеи. Выключал звук у мобильника он только во время порывов страсти, а сразу по завершении процесса, пока обессиленная пассия дежурно лежала на его плече, просматривал входящие.
У бизнеса выходных нет. Вот и сегодня всего-то на полчаса отключился от мира, а уже пять неотвеченных вызовов. Поставщик сыров. Управляющий его магазинчика в Милане. Два звонка от итальянского адвоката. И самый интригующий – Imbecille Ignazio (под таким именем у него в записной значился муж Богданы). Этому-то что надо?
Одноразовая милашечка очень вовремя пропищала, что идет в ванную. Мирон дождался, пока зашумит вода, и первым делом набрал юриста.
Тот считался итальянцем, в Россию ездил по туристической визе, но бабку с дедом имел украинских, поэтому выражался заковыристо, но вполне понятно.
– Игнашка твой совсем з глузду зсунувся.
– Чего хочет?
– Девчонку свою решил продать.
Мирон сглотнул:
– На каких условиях?
Адвокат хихикнул:
– Тоби грошей не вистачить. Но хиба мы не поторгуемся!
Индия – во всем самобытная. Даже улететь отсюда целое приключение. Самолеты из Мумбаи или Дели в Россию всегда отправляются на рассвете. Ночью полетов вообще нет, поэтому удобную стыковку не подобрать. Надо прибывать в большой город накануне вечером и потом минимум шесть часов сидеть в аэропорту. Ну, или в гостинице пережидать.
Раньше пустое время Богдана легко забивала выпивкой. Берешь побольше закуски, чтоб медленнее хмелеть, и ночь пролетает незаметно. Сейчас тоже имелось искушение – помянуть свой несостоявшийся роман с принцем Мишей доброй порцией индийского рома. «Ага. И опять меня понесет. В самолете продолжу, к Мирону выйду пьяной».
Она собрала волю в кулак и обошла питейные заведения стороной.
Истинные йоги занялись бы медитацией, но Богдана пока только перед безбрежным лицом океана расслабляться умела. А отправить душу в нирвану, когда кругом толпятся, жужжат и специфически пахнут бессонные пассажиры, у нее не получилось. Оставался единственный выход – шляться по магазинам.
Кокос и амулет для Мирона купила еще на Гоа, и сейчас искала подарок для Сильвы. Дочке четырнадцать, но взгляд все падал на кукол. Подушечки в виде кошечек. Шапочки с ушками, как у зайца. Ум отказывался признавать, что Сильва выросла – вдали от нее. А чем можно порадовать девушку-подростка, да еще практически итальянку? Какую музыку та слушает? Какие компьютерные игры любит? Что за одежду носит?
В итоге – совсем спонтанно – приобрела подушку с улыбчивым, вышитым бисером Ганешей. А еще приличных размеров бронзовую корову, но не простую сувенирную статуэтку, а с секретом – в брюхо священного животного был вделан искусный тайник.
«Будем надеяться, «травку» хранить в нем Сильва не будет».
Народ толпился в бакалее, сметал в огромных количествах индийские специи, чаи, и Богдана было потянулась принять участие в вакханалии, но на пороге магазинчика замерла. «Купить-то можно. А где использовать?»
Жить вместе с Мироном она не собиралась – может, только несколько дней, пока квартиру не снимет. И готовить – обстоятельно, со специями – ей не для кого. Да и некогда – надо работу искать.
