Черт, подумала про неустроенное, туманное будущее – и сразу захотелось выпить. Может, позволить себе немного? Все пассажиры на прощание заправляются – индийским ромом или портвейном с близким русскому человеку названием «777». И уже ноги снова понесли в сторону бара – но на пороге кто-то словно за руку удержал.
Усмехнулась: «Миша свою энергию посылает».
Инструктор, разумеется, понял, почему Богдана столь внезапно сорвалась из «Приюта Нептуна». Удерживать не пытался, надежды не дал, ни словечка о любви (хотя бы гипотетически, когда-нибудь) не сказал. Но обещал помогать – даже на расстоянии.
– Буду ждать астральных писем, – усмехнулась Богдана.
Хотя сама теперь занималась йогой, пела мантры, проводила медитации и чистила чакры игрою на чашах, в мистическую составляющую она не верила. Ни при чем Мишино влияние. Просто отвыкла от алкоголя, вот разум и подсказывает: «Лучше не начинай». Выпила на прощание с Индией свежевыжатого ананасового сока – и пошла в самолет.
Сосед по креслу вонял маслом гхи и все время бормотал молитвы, но Богдана за пять месяцев научилась не обращать внимания на
Богдана не удержалась, всхлипнула. Неужели она встретит дочь только взрослой?! И конечно, уже совсем чужой?!
Но йога научила – пусть тебе совсем плохо, а спину всегда держи прямой. Она промокнула салфеткой слезы, расчесала волосы, вскинула подбородок.
Мирон стоял, напряженно вглядывался в толпу прилетевших. Помахала рукой – ноль эмоций. «Он ждет пьяную толстуху с тоскливым взглядом».
Настроение сразу улучшилось. Она лихо подкатила к нему багажную тележку, улыбнулась:
– Привет!
– О, боже! – У бедолаги челюсть отвисла. Реально, как в комических фильмах.
Богдана не стала одеваться в индийском стиле. Джинсы, свитшот. Уезжала в пятидесятом размере, вернулась в сорок четвертом. Загар красивый, в меру, мешки из-под глаз ушли, морщинки разгладились. Ну, и татуировочку временную хной сделала, не удержалась.
А он ничуть не изменился. Полноватый, цвет лица нездоровый, волосы еще больше поредели. Стандартная плата – за жизнь в столице и толстый бумажник.
Йога учит: не нужно скрывать свои чувства.
Богдана обняла его, прошептала:
– Мирошка, я так тебе благодарна!
Он взглянул подозрительно:
– За что?
– За Гоа. За то, что дал возможность в себя прийти.
Он повел носом и спросил с удивлением:
– Ты, что ли, трезвая совсем?
Она хихикнула:
– Так сейчас только девять утра. Рано еще пить.
– Прежде тебя это не смущало.
– У меня теперь новая жизнь, – сказала не без гордости.
Он ответил загадочно:
– Смотри, не подведи. Я за тебя поручился.
– Кому?
Мирон не ответил. Перехватил ее багажную тележку и велел:
– Пошли!
Но двинулся не к выходу, а куда-то в глубь аэропорта. Богдана хотела спросить, куда они, но тут увидела: у огромного окна, на скамейке, ежится девушка. Худенькая, нелепая, джинсы не по размеру сваливаются с тощей попки, в черных волосах фиолетовые пряди.
– Нет. Не может быть, – выдохнула мать.
– Только не напугай, – шепнул Мирон. – И так в стрессе ребенок.
– Я не верю. – Богдана не могла двинуться с места. – Мне снится. Не может быть такого.
Он усмехнулся:
– За деньги все можно. У меня хорошие юристы. Да и ей уже четырнадцать. Сама имеет право решать. Смотри только, не дури.
И мать удержала порыв – взвыть, кинуться дочери на шею. Спокойно подошла, села рядом. Бережно взяла в руку потную Сильвину ладошку. В восхищении произнесла:
– Какая ты у меня красавица. Bella! Bellisima!
Девочка ковырнула обгрызенным ноготком прыщ на носу и недоверчиво спросила:
– Издеваешься?
Певучий итальянский акцент, что за прелесть.
– Ты потрясающая! Удивительная! И моя самая, самая любимая!
Она усмехнулась:
– Э, мамулья! Ты с утра уже приняла?
Какая она смешная. Смущается. Пытается уколоть.
Богдана спокойно ответила:
– Сильва, я больше не пью. Ни утром, ни днем. Никогда. И я так рада, что ты приехала! Ты будешь счастлива здесь! Никогда, ни на секунду не пожалеешь! Обещаю тебе. Клянусь!
– Э… я только на каникулы. На пасхальные.
– Значит, это будут самые удивительные каникулы в твоей жизни, – твердо произнесла Богдана.
В машине Сильва рассказала: она поругалась с отцом и мачехой, ушла из дома. Ночевала у подружек. Родные не искали. А через три дня вдруг отец в школу приезжает – весь такой сладкий:
– Хочешь в Россию съездить?
– Не поняла, почему он вдруг меня отпустил? – простодушно сказала девочка. – Да еще планшет вернул, хотя обещал, что до Пасхи не отдаст.
Богдана взглянула на Мирона – тот хитро улыбался.
«Похоже, Игнацио просто от нее избавился, – подумала Богдана. – Да еще денег за это получил!»
