…Лопнул панцирь на одной, словно угодив меж невидимых, но неподъёмно-тяжких жерновов. Острие чиркнуло по горлу второй, из косого разреза брызнула горящая кровь. Третья уже готова была вцепиться в спину, и некромант встретил её выставленным клинком, ударив вслепую.
Трое. Отбить удар четвёртой он уже не успевал.
Собственно, он знал, что не успеет.
Они сшиблись грудь в грудь, когти вспороли ему бок; теперь брызнула уже и его собственная кровь.
От боли всё помутилось, он падал, падал, падал, ощущая, как встало время и как растёт панический и предательский ужас — а что, если он ошибся?..
Его кровь, простая человеческая кровь, алая, как и положено — растекалась по линиям магической фигуры и тоже начинала светиться: серебристо-зелёным, подобно листве над головой.
Тварь торжествующе взвыла. Пятая, остававшяся под островком, жадно и нетерпеливо рванулась наверх, не в силах удержаться — бестий лишал рассудка запах крови.
Некромант падал, но его уже подхватывали внезапно выросшие, рванувшиеся ему на помощь ветви. Не щадя, вонзались в открытые раны; острые, словно копья, они ударили в глаза и пасть демона, с лёгкостью пронзая чешуйчатый панцирь.
Их нанизало, словно на вертела, притиснуло друг к другу. Сознание разрывалось, однако Фесс не позволил себе лишиться чувств — смотрел, как затухала жизнь в глазах твари Хаоса, как покидала её сила и как ветви серебристого деревца мигом пускали множество корней и корешков, вбирая ненужную бестии плоть.
Бестия издыхала, раны же некроманта закрывались. Ветви осторожно, бережно выскальзывали, дерево, словно опытный целитель, спасало его.
Кровь некроманта кипела в линиях фигуры, а сам он, тяжело стоя на одном колене и ухватившись за ствол, неотрывно смотрел, как шевельнулось мёртвое тело драконицы, как и его начали оплетать неутомимые ветки, обвивать, врастать, растворяя его в себе.
Беззвучный крик взрезал его мысленный слух.
— Держись, — прохрипел он. — Держись, ну, пожалуйста…
То, что представлялось именем Аэсоннэ, исчезло, полностью покрытое листвой, растворилось средь густых зелёных побегов. На миг мелькнули чудовищные формы мантиссы, того самого страшилища, что Фесс сразил в самом конце своей дороги сна. Здесь же, на крохотном скалистом островке словно наступила внезапная весна: пахло свежей травой, молодыми листьями, весной, утром природы; тугой кокон дёрнулся раз и другой, замер, а потом быстро начал распадаться. Побеги желтели и ссыхались, но лишь для того, чтобы преобразиться, зазеленеть вновь.
…Под плотным покровом ничего не было. Ни тела, ни одежды, ни ремней или хотя бы пряжек. Ничего.
— Возвращайся, — проговорил некромант, обращаясь к буйствующим тучам. — Возвращайся, Аэ. Нам есть о чём поговорить.
Островок плыл всё выше и выше, пробивал поспешно расступающиеся облака.
— Возвращайся! — крикнул он уже в полный голос.
Лёгкий толчок. Это разжались воздушные корни, выпуская сухую оболочку твари Хаоса, той самой, пятой, что так и не успела к пиршеству.
За спиной Кэра кто-то негромко кашлянул. Негромко и смущённо.
Аэсоннэ в зелёном платье стояла, обхватив дивное дерево, тонкое, но высокое, раскрывающееся полупрозрачными голубоватыми листами. Оно тоже менялось, подобие того, что увидишь в любом лесу, уходило. По широким листам играли капли звёздной росы, потянуло свежестью.
— Простишь ли ты меня?..
Она прижалась щекой к серебристо-жемчужной коре.
Фесс улыбался. Было больно и боль эта останется с ним надолго, если не навсегда, но сейчас он улыбался.
Им предстояло много работы. Мир изменился, бесповоротно, пусть даже пока ещё об этом и не догадывается. И его, некроманта, долг — сделать так, чтобы здешние обитатели ничего бы не заметили и ни о чём не догадались, только вот дышать бы им стало полегче, да кончилась бы эпидемия неупокоенности.
Но теперь он знал, что с ней делать.
Правда, ему предстояло ещё познакомить Аэсоннэ с Ньес, а это наверняка выйдет потруднее, чем сладить с личем.
Лич… он тоже был нужен.
Там, наверху, ждали дева Этиа и рыцарь Конрад, а ещё — призрак той самой девушки, что должна была сдержать мёртвого колдуна. Её муки закончены.
— Возьми, — вдруг услыхал Фесс.
Аэ нагнула серебристую ветвь дерева, и та послушно отделилась, замерла причудливым посохом — не мёртвой деревяшкой, но живым и дышащим оружием.
Тем более, что снизу вновь поднимались демоны.
Город греха не сдавался. Не сдавались его хозяева. Их не так просто уничтожить, но, самое главное — нужно ли? Ведь если бы не они, не родилось бы и это древо.
Островок продолжал подниматься, лиловая тьма бежала от серебристых лучей. Ещё немного — и пред ними откроются врата. Врата, за которыми — Армере, и черепичные крыши, и медленные реки, и горы, где ждут своего часа разбросанные злые семена Хаоса.
Но всё это будет после.
Аэсоннэ аккуратно качнула ветвь, с широкого листа сорвались сверкающие капельки, полетели вниз — нет, уже не капельки, но семена!
Прощальный их подарок личу и тем, кто стоял за ним.
Драконица смущённо улыбнулась.
Демоны приближались, натужно работая крыльями, и Кэр Лаэда поудобнее перехватил вручённый Аэ посох.
