Весёлые ребята. Тристан и Мираб были крымскими татарами и немногие с ними разговаривали по своим субъективным причинам. Нас это не останавливало. Мнение других - это просто глупая связка слов, а на их пресс мы всегда отвечали своим. Вот так и жила наша вторая рота, на два лагеря поделенная, каждый из которых всячески демонстрировал свою ненависть к тем, кто думал иначе. Немудрено, что я оказался на стороне меньшинства. Как же я могу ненавидеть тех, у кого цвет кожи другой, кто странно разговаривает, кто ростом не вышел иль не так себя ведёт??? Увы, такая глупость не редкость, но так тяжело с ней бороться, когда она контролирует большинство. Причём, что обидно, подавляющее большинство из того "лагеря-агрессора" были парни, что настолько просты, как дверь в кладовке - напрочь лишённые собственного мнения. Прискорбно быть среди подобных. Помните, как Михаил Грушевский говорил в своё время: "Вся наша надежда - в нас, вся сила - в народе". Но позвольте, если наш народ будет состоять из таких глупцов, что и представления не имеют о собственном мнении, то уж лучше я не буду входить в число людей, образующих народ.
Так или иначе, ситуация сложилась именно так: меня ненавидели за то, что говорю я на исконно русском языке, а не на западенском. И меня ещё пуще ненавидели за то, что я не выполнял приказы ребят моего призыва. Ну, представьте, подошёл один бугай из того лагеря и приказал мне выстирать его носки. Я, естественно, не выдержал подобных вещей и, схватив свою табуретку, чётко и размашисто выбил челюсть обидчику. Затем бросил вслед: "Ну что? Ещё кому-нибудь носки простирнуть?" и пользуясь замешательством ребят, молча удалился на улицу.
Как раз к казарме подъехала "Таврия" бордового цвета. Ежедневно в ней привозилась различная еда. Что-то наподобие магазина на колёсах. Купив на 10 гривен простого квадратного печенья, я вернулся к Женьке Петросяну, Димке Цыганку и другим своим товарищам.
Женька, как обычно, веселился и лучезарно смеялся, хоть и стоял на тумбочке дневальным.
Должен сказать, что дневальный - это солдат суточного наряда, назначаемый в помощь дежурному для поддержания порядка в подразделениях, охраны помещений, военного имущества и собственных вещей военнослужащих (хотя, благодаря старлею, их осталось мало), а так же для выполнения других обязанностей внутренней службы - о, да! Отдельный разговор.
Женьку вооружили штык-ножом в чехле, а его руки и вовсе были заняты: левая постоянно держалась за трубку красного телефона, который регулярно разрывался от звонков, а правая рука, с тем же постоянством, готова была в очередной раз отдавать честь проходящим мимо солдатам и старшим по званию. При всём этом он умудрялся веселить нас безумными историями из жизни и глуповатыми анекдотами, услышанными где-то в лабиринтах воинской части, а мы, превращаясь в преданных слушателей и верных друзей, стояли вокруг него и ждали очередную хохму.
- Та это пустяки - интриговал он, - вот тут я услышал прикол от сержанта Булаенко. Слышали анекдот про беременную женщину? Как, не слышали? Ну вы даёте. "Одна вагтна жнка каже чоловiков:
- Не приведи господи, щоб дитина вродилася схожею на тебе, бо ж буде он яка погана на виду.
- Не приведи господи, - вдповда чоловк, - як дитина вродиться не схожею на мене, бо тод я вдправлю тебе до того, на кого вона буде схожа".
Цыганок залился задористым смехом, заражая им окружающих.
"Боже, как я устал от "западенских оповдок", - думалось мне со вздохом. - "Неужели это и есть юмор моей новой жизни?"
Почему-то вспомнился мой Ангел Хранитель, который ушёл от меня. Что-то ещё вслед бросил... А-а вспомнил: "Без меня тебе не пройти тот тернистый путь, что зовётся - жизнью!". Ну и что это означает? Что он имел в виду? Я ведь ничего противозаконного не совершил. Ух, какой у меня, оказывается, Ангел Хранитель! С характером похлеще, чем мой.
Боже, как мне всё это надоело!!! Пора домой. А все эти вещи невиданные, скрытые и не познанные, порождают во мне не только больше веры, но и больше страха.
ЧАСТЬ 3: "Большая игра"
Глава VI: "Зуб"
Надоело! Хочу домой!
Интересно, что бы на эту капризную прихоть сказал бы мне Гёте? Не знаете? А вот я думаю, что произнёс бы он одну из своих великих фраз: "Хотеть недостаточно, надо действовать". Ну, или выдал бы мне тяжёлую оплеуху, поучительно напомнив: "Дима, как тебе не стыдно? Год службы не можешь пережить?! Но позволь, я же пережил Семилетнюю войну, отсоединение Америки от Англии, затем Французскую революцию и, наконец, всю наполеоновскую эпоху, вплоть до гибели героя и последующих событий. А ты не можешь пережить год службы в армии?"
- Но, господин Гёте, у меня в Днепропетровске девушка любимая! Она, понимаете, беременна! Я - отец ребёнка и я здесь! Это ведь ненормально!
- Уважаемый, ведь вы изначально не хотели служить, ещё до того, как узнали об этом пикантном факте.
- Да, я не могу служить... не моё это, поймите!
- И какой из тебя мужчина? Служба в армии - это обязанность каждого мужчины!
- Простите, а вы служили в армии?
- Эм-м, не важно.