Так я попал второй раз в психбольницу. И уже, казалось, суровые тучи нелёгкой новой жизни начинали рассеиваться. Казалось бы, и комиссация не за горами, но что-то невесело, я находился в ожидании чего-то плохого. Хотя, куда ещё хуже? Юля изменила, не дождалась; мама бегает, ищет меня по всей Украине; дядя Толя наверно злится, ведь я не оправдал его надежд быть прилежным солдатом. Он-то отслужил много лет в армии и вряд ли поймёт меня и эти поступки, что плетутся за мной ожившим вьюнком.
Так или иначе, но своего я почти добился. Неужто я в скором времени увижу свой родимый дом?
Благо, что прокурор понимающий попался, а то уж и вовсе можно было позабыть про Лавренёва Дмитрия, как свободного гражданина.
Всё чаще я задумывался о том разговоре с Ангелом Хранителем. И зачем я только рассердил его? Уж лучше он бы вернулся! Но, к сожалению, после глупых поступков, что совершил однажды, не всё можно исправить одним лишь желанием.
А тем временем, декабрь плавно перетекал во вторую декаду. Я всё думал-гадал, попаду ли домой до наступления моего любимого праздника - Нового года? Согласитесь, встречать Новый год в дурке - перспектива не из приятных. А тут ещё этот Стовбурген...
Поселили меня на мою же койку, в первую палату. Я не видел уже Рыжего Сашку, наверное, уже выписали. Никто не в курсе. Зато познакомился с весёлым одесситом Валентином Ляпчу и матёрым десантником Витей Удаловым.
Первую ночь второй декады я провёл у Марины, рассказывая ей о том, что произошло со мной за эти два дня. Так же узнал, что завтра её выписывают.
- Дим, да не переживай! Будете вы вместе с Юлей.
- А я уже сомневаюсь! Она мне изменила! Тварь такая!
- Ой, Дима, а сам-то? Ты ведь тоже изменял!
- Но... я ведь...
- Что ты ведь? После твоего поведения уж лучше просто забыть про её мимолетную измену.
- Так она ведь ждала ребёнка...
- И что?
- Ну, там же процесс.
- Дим, успокойся! Твоя паранойя съест тебя! И, уверена, Юля изменила тебе телом, а не душой.
- Что за бред? Измена, она и в Африке измена!
- А ещё философ! - хмыкнула она. - Твой характер собственника не дает тебе возможности подумать о её чувствах к тебе. Думаешь, она радовалась, когда занималась с другим сексом?
- Фу. Давай лучше сменим тему?
- Давай. Только запомни: физическая измена отличается от измены душевной! Подумай на досуге.
- Женщины! Вы мне мозг выносите своими фразочками и поступками!
- Сам ты "фразочка"! За консультацию мог бы и спасибо сказать!
- Какое "спасибо"? Мужчина изменяет из любопытства к другим женщинам, а женщина изменяет из-за отсутствия любопытства к ней своего мужчины. Верность - дело совести, измена - дело времени!
- Спасибо! - удивилась она продолжением темы, при этом хитро улыбаясь, как лиса.
- "Спасибо" не ощущается! Предлагаю отработать в физической форме.
- Шантаж! - крикнула она, но я, засмеявшись, быстро закрыл ей рот ладонью и шепотом добавил:
- Дурочка, ну что ж ты делаешь? А если услышат?!!
После той ночи дурачества я перебрался с вещами из первой палаты во вторую, где лежал и Женька, и Валентин, и другие. Дал Маринке позвонить со своего телефона, а сам отправился спать. В последнее время я часто спал. Будь моя воля, лёг бы в постель с банкой маринованных огурцов. Ел бы по одному в день для метаболизма и спал бы для возвращения сил организму, и особенно мозгу и центральной нервной системе. Что ещё нужно в этом "санатории"?
Маринка не врала по поводу своей выписки из 10 отделения, и уже утром, после завтрака, стала собирать вещи из тумбочки. Меня кто-то будил на обед, но я лишь замычал и отвернулся к стенке.
- Гороховый суп сегодня с гренками. Пошли, Димон! - расталкивал меня Симончук, улыбаясь, ведь за всем этим смотрели ребята и дружно гоготали, бурно комментируя.
- Ну, не хочу я! Отвалите! - крикнул я, чем привлёк внимание санитаров.
Честно, я и не подумал, что они стоят недалеко. Ребят стадом погнали под крепкое словцо к дверям столовой, а я так и остался дремать, лениво ворочаясь на пружинистом чуде.
Время тянулось, будто в ожидании поезда на распределительном пункте. Дошло до того, что сутками спал, чтобы сократить время до комиссации, но неведение происходящего и неконтролируемость ситуации сводили с ума.
После ужина я проснулся и бодро взглянул в окошко. Снова шёл снег. Я полон сил, хоть на потолок карабкайся или с Маринкой развлечься.
"О, чёрт! Марина! Моя карточка!!!" - вспомнил я и встревожился.
Ребята только возвращались с ужина.
- Женька, а где Марина? - спросил я у Ткаченко, который заботливо принёс мне пять кусков хлеба из столовой.
- Уехала в свою часть.
- Как уехала? Ну, а карточку она никому не передавала?
- Нет.
- Симончук, а тебе?
- Не фамильярничай! - оторвавшись от чтения газеты, произнёс он.
- Я серьёзно!
- Не давала она мне никакую карточку! Отстань!
- Ну, капец! - присел я на койку. - Это что получается? Она уехала с моей карточкой?!!
- И что? - поправил очки Денис Симончук.
- Как ты не понимаешь? Ведь если позвонит моя Юлечка, а трубку возьмёт Марина! Ой, и представить боюсь...
- Сам виноват. Нехрен было давать карточку!
- Блин, полный хэви-метал!
