Не слушая, что ему говорят, Вальтер продолжал:
— Только вот что, Отто: я у вас не останусь. Зашел пригласить тебя. Пойдем, если ты не против, выпьем пива.
Переглянувшись с женой, Отто ответил:
— Ну что ж, это мысль.
Не можешь помочь несчастному, раздели с ним его горе.
Сидя за столиком у окна, они молча потягивали жидкое пиво. Отто прислушивался к разговорам. Вальтер не слышал ничего вокруг.
— Понимаешь, Отто, — сказал он вдруг, — это может свести с ума. В мыслях я уже тысячу раз видел ее мертвой. Понимаешь: в мыслях! А на самом деле? Что же на самом-то деле? Нигде ее нет. Ни среди погибших, ни среди живых. Пропала бесследно!
— Потерпи, Вальтер, нельзя терять надежду. Раскопки еще не окончены. Ее обязательно найдут.
— Найдут! Что теперь найдут! Четыре дня…
Появлялись новые посетители, оглядывались, ища знакомых, здоровались, кивали, подсаживались к одной из компаний. Линотипист Вилли опять без разбору ругал и правых, и виноватых, а похудевший толстяк в углу толковал свое: продержались бы тогда еще пару месяцев, успели бы подготовить тайное оружие, то самое, о котором говорил доктор Геббельс, так все было бы иначе…
Входя, люди сообщали новости.
Уже больше четырехсот человек похоронено. Такого бедствия не случалось не только в Людвигсхафене, подобного, говорят, не знает вся история промышленности.
Французы совсем уж было договорились с американцами о покупке контрольного пакета акций у компании ИГ-Фарбен. Что-то они теперь запоют, когда половина заводов разрушена…
А ведь первый, самый мощный взрыв произошел в том самом цехе, который уже раз взрывался: тогда, в сорок третьем, когда только-только начинали делать самолеты-снаряды…
Говорят, где-то из-под развалин доносятся стоны — вроде зовет кто-то на помощь, да только еле слышно. Неужели еще остались заживо погребенные?
— Где? Кто это говорил?
Вальтер, Отто и еще несколько человек бросаются к только что вошедшему. Кто говорил? Где слышны стоны?
Но тот ничего точно не знает. Говорили люди…
Утро было таким же, как пять дней назад. Так же равнодушно вылезло из-за ломаной линии горизонта медно-красное солнце, так же быстро поднялось по прозрачному небу, словно спеша уйти подальше от черного безобразия закопченных крыш, сменило свой цвет на ослепительно желтый, так же бесцеремонно изгоняя с улиц прохладу, принялось безжалостно накалять каменную одежду земли. Ничего не изменилось в природе. Если бы когда-нибудь в Людвигсхафене пели птицы, то они, наверное, и в это тихое утро запели бы те же песни, что и пять дней назад.
И так же, как пять дней назад, потянулись к заводским воротам бесконечные вереницы хмурых, невыспавшихся людей. И так же занимался утренней гимнастикой у окна своей виллы в Маннгейме герр Людвиг Шлингер, акционер и член правления, главный инженер заводов ИГ-Фарбениндустри, под чьим энергичным руководством вчера были в общем и целом завершены спасательные, работы. Сегодня возобновлялось производство продукции в неповрежденных и не особенно поврежденных цехах.
Герру Шлингеру нравилось стоять по утрам у открытого окна своей спальни, вдыхая аромат цветочных клумб, в то время как тысячи хмурых, невыспавшихся людей пешком и на велосипедах тянулись к заводским воротам.
Мастер Фогт удивился, увидев Вальтера Бурхарта в цеховой раздевалке. Старик, потерявший последнего сына, мог себе представить, каково у Вальтера на душе. Мастер озабоченно присматривался, как медленно, с отсутствующим лицом снял молодой слесарь одежду, расправил на плечиках костюм и повесил его в шкаф, как взял с крючка спецовку и влез в нее, не отдавая себе отчета в том, что делают его руки и ноги. Вслед за Вальтером старик Фогт прошел в мастерскую. Видел, как тот автоматически отпирает ящик с инструментом, достает ключи, которые всегда захватывал с собой в утренний контрольный обход, как рассовывает инструменты — каждый в свой особый карман. Увидев старика Фогта, Вальтер сказал «гутен морген» и спросил, как делал каждое утро:
— Будет какой ремонт, мастер?
Но старый мастер не ответил. Этот парень всегда был для него лишь слесарем, которого надо занять работой, чтобы не зря получал деньги. Но сегодня он увидел в нем товарища по несчастью. Мастер шагнул к Вальтеру и положил ему руку на плечо.
— Ну что, сынок? — произнес он тихо.
Вальтер поднял глаза и тотчас опустил.
— Говорят, — сказал он, глядя в сторону, — где-то еще слышны стоны из-под развалин.
— Стоны? — встрепенулся старик, но тут же угас. — Не может быть. Пятый день сегодня…
В мастерскую ворвался Отто Кречмар.
— Вальтер! — закричал он вне себя от возбуждения. — Вальтер, идем!
— Куда?
— Идем! Быстро! Я все знаю. Все точно узнал. Стоны действительно слышны.
— Я с вами, — сказал мастер Фогт.
