Они шли быстро, почти бегом. И Отто на бегу рассказывал. Кого он только не расспрашивал, никто не знал ничего определенного. Тогда он отправился сам в зону сплошных разрушений, ни на что особенно не надеясь, просто чтобы получить представление. Огибая угол одного из рухнувших зданий, увидел группу рабочих, те стояли на груде обломков, словно к чему-то прислушиваясь. Он подошел. Ему рассказали, что здесь слышали какие-то странные звуки — то будто песня, то смех, то стоны слабо неслись из глубины. Нет, сами не слышали, но спасатели рассказали. Они предлагали администрации разобрать обломки, но получили ответ, что сначала надо погасить пожары, спасти оборудование и склады, а потом разбирать развалины. Ни о каких подземных звуках главный инженер Шлингер и слушать не желал, а когда его все-таки уговорили прийти, чтобы самому убедиться, ничего уже не было слышно. Обругав всех дураками, инженер уехал. Но потом, говорят, стоны снова слышались.
Они прошли втроем мимо зданий с выбитыми окнами, с треснувшими тут и там стенами, миновали корпуса, у которых одной стороны как не бывало, и вышли наконец к сплошь покрытому бесформенными обломками полю, в диаметре оно имело чуть ли не полкилометра. Тут слева должен был быть склад готовой продукции, но они увидели лишь глубокую воронку.
К складу со всех концов громадной территории свозились железные бочонки с этикетками смол, спиртов, красителей и растворителей. Говорили, что в этом здании, куда посторонним был вход воспрещен, этикетки с некоторых бочонков сдирали, заменяя их другими. Говорили еще, что по ночам к одному из подъездов подкатывали трехосные, крытые брезентом грузовики, и американские офицеры наблюдали за тем, как железные бочонки с замененными этикетками исчезали в объемистых кузовах…
Обогнув глубокую воронку, где среди бетонных глыб извивались, как удавы, толстые железные трубы, они оказались в районе, где разрушений было уже меньше. Продвигаясь между растерзанных бетонных сооружений, они вышли туда, где узкий проезд пересекала широкая дорога, здесь проходил рельсовый путь.
— Здесь, — Отто указал на угол разрушенного здания.
Среди хаоса бесформенных обломков вырисовывались остатки рухнувшей капитальной стены. Там, где находился вход, на высоте первого лестничного марша, угол здания был наглухо прихлопнут опрокинувшейся железобетонной перегородкой. Рухнувшая часть перегородки, словно крышка огромного ящика, соединялась с нижней, устоявшей частью толстыми прутьями арматуры. Падая, плита обломилась, ударившись об остатки наружной стены, в месте излома тоже торчали во все стороны железные прутья, оборванные, искривленные.
Несколько рабочих в брезентовых рукавицах убирали глыбы с железнодорожных путей.
— Эй, приятель! — позвал Отто. — Это верно, что здесь слышали стоны, из-под той плиты?
— Мы не знаем, — ответил один из рабочих. — Мы не слышали.
— Мы только сегодня пришли, — добавил другой. — Но те, кто тут раньше работали… те вроде слышали.
— Почему же они не разобрали завал?
— Пробовали, говорят. Да не вышло. Видишь, как прихлопнуло, в ней три тонны весу…
— Надо подъехать с краном, — вмешался мастер Фогт. — Зацепить крюком вот здесь, — он показал на обрывки арматуры, — и поднять эту проклятую крышку. Десятиминутное дело.
Когда герру Людвигу Шлингеру доложили о приходе депутации рабочих, ему и в голову не пришло пригласить их в кабинет. Заглянув в серебряный портсигар — есть ли сигареты — и придав своему полному, розовому, свежевыбритому лицу благодушно-покровительственное выражение, он вышел в приемную. Разумеется, записной смутьян Кречмар снова здесь (долго еще придется терпеть этого коммуниста в должности старшего рабочего?). Еще какой-то, с диким блеском в глазах, — что за новая фигура? Но как попал в их компанию мастер Фогт? Один из старейших работников, никогда не был замечен ни в чем предосудительном. Еще какие-то люди, в брезентовых рукавицах, чернорабочие, конечно. Странно.
— Доброе утро, коллеги, — начал герр Шлингер. — Чем могу служить?
— Нам нужен подъемный кран на платформе, — заговорил Кречмар. — Речь идет о спасении человеческой жизни. Мы просим дать указание снять кран с разгрузки барж и перевести его на девятнадцатый путь к зданию С-12.
Герр Шлингер удивленно вскинул брови.
— Как, как? Я вас не совсем понял. С каких это пор рабочие вмешиваются у нас в порядок использования машин? Потрудитесь еще раз объяснить, в чем суть ваших требований.
Герр Шлингер не скрывал досады.
— В здании С-12 завалило человека. Рабочие слышали стоны.
— Опять та же басня про какие-то крики из-под развалин! Я не могу жертвовать интересами предприятия и прекращать разгрузку сырья ради того, чтобы доказать вздорность истории, которую вы рассказываете, — ответил герр Шлингер. Но, заметив, что после его слов негодование собравшихся приблизилось к критической точке, он довольно-таки поспешно прибавил: — Впрочем, вы можете разбирать завал у здания С-12 на свой страх и риск, если считаете нужным. Я не считаю.
— Если не дадите кран, будет забастовка, — хладнокровно объявил Кречмар.
