Карасик никак не мог прийти в себя. Он не привык к такому положению. Не знал, как ему быть, и отчаянно злился. И тем уверенней чувствовала себя Иринка. Уверенней и спокойней.
— А ты, оказывается, увалень, мой милый Карась! Я приехала к тебе, а ты не знаешь, что нужно при этом делать. Прощай же.
Может быть, это еще не конец, но теперь ты должен бороться, а не сидеть, сложа руки. А если ты не понял, тем хуже для тебя!
С этими мыслями Иринка уехала.
И в тот же день, день своего приезда, она позволила второму в первый раз себя поцеловать.
Волчок родился на земле того Края, который называется по имени самого величественного озера на планете.
Однако ничего величественного ни он, ни большинство жителей его села не находили ни в своем окружении, ни в той жизни, которую они вели на втором десятилетии после распада огромной империи, называемой прежде Советским Союзом.
Село и прежде было бедным, а после того, как развалился колхоз и всю пригодную для ведения хозяйства землю захватили бывшие зэки, стало просто нищим. Эти несколько семей новых богатых обзавелись большими домами с крепкими заборами, вдоль которых на воле бегали свирепые алабаи, в то время как деревянные домики остальных сельчан чернели и ветшали.
В одном таком убогом домишке и родился наш Волчок — бедный несчастный уродец, с выраженным пороком челюстно-лицевой области, в обиходе называемым «волчьей пастью» и «заячьей губой». Считается, что эти пороки являются следствием пристрастия будущей матери к алкоголю и наркотикам.
В самом деле, все это наличествовало в жизни его матери, хотя первые два ребенка выглядели вполне здоровыми. Когда-то привлекательная и вполне здоровая, она сильно сдала после развода с первым мужем, а со вторым начала сильно пить, да так и не могла остановиться и после его ухода.
Своим прозвищем — «Волчок» — мальчишка был обязан именно жутковатому внешнему виду, а не имени и фамилии — Иван Семирядов, ничего общего с прозвищем не имеющими. Врожденные пороки эти были вполне устранимы, если вовремя ими заняться и при наличии в семье известного количества денег, но где было им взяться в неполной семье у сильно пьющей матери?
Так и рос мальчонка вопреки всему, постоянно болея, и каким-то чудом не умер от удушья в раннем возрасте, и отставая в развитии речи, и пугая незнакомых людей специфическим тембром голоса, что по-научному называется «открытой ринолалией».
Бедному ребенку приходилось терпеть побои и унижения в семье и в среде сверстников, и не было ни одного человека, кто относился бы к нему с сочувствием.
Все изменилось, когда наш Волчок впервые переступил порог школы, единственным учителем которой на селе была другая его знаменитость, но со знаком «минус» — Владимир Иванович Бойцов — недоучившийся студент Иркутского университета.
Это был человек лет сорока, невысокий, щуплый, с покатыми плечами и большим острым кадыком на тонкой шее.
По какой-то причине или чисто из идейных соображений, Бойцов, как за сотню лет до этого, «толстовцы», считал своим долгом «идти в народ» и нести плоды просвещения в массы. На деле Владимир Бойцов был хорошим учителем, регулярно проводившим все положенные ему занятия.
Было только одно «но», портившее всю картину — Бойцов был запойным пьяницей. Обычно спокойный и вежливый, в период очередного запоя он становился невыдержанным на язык борцом с «эксплуататорами трудового народа». И тут уж его классовым врагам доставалось по полной. Он, шатаясь, шел по единственной в селе улице и почем свет обзывал и материл по именам всех упырей, захвативших в селе всю землю и власть.
И так продолжалось из года в год. Зарплата учителя была мизерная, и найти другого учителя взамен Бойцова просто не представлялось возможным. Поэтому сельские богатеи терпели, хотя и грозились с учителем «разобраться».
И вот получилось так, что школьный учитель единственный из всех в селе, да и вообще единственный во всем белом свете, выделил и пожалел бедного Волчка. Он не обращал внимания на косноязычие мальчика, но разглядел в нем страдающую родственную душу.
Кроме математики и физики, в которых Бойцов был «дока», он, можно сказать, на общественных началах, преподавал родную речь. И вот, однажды, когда учитель прерывающимся от волнения голосом читал наизусть «Завещание» Лермонтова, он заметил, что один из его учеников издает странные горловые звуки.
«Наедине с тобою, брат,
Хотел бы я побыть:
На свете мало, говорят,
Мне остается жить!
Поедешь скоро ты домой:
Смотри ж… Да что? моей судьбой,
Сказать по правде, очень
Никто не озабочен.
А если спросит кто-нибудь…
Ну, кто бы ни спросил,
Скажи им, что навылет в грудь
Я пулей ранен был;
Что умер честно за царя,
Что плохи наши лекаря
И что родному краю
Поклон я посылаю.
Отца и мать мою едва ль
Застанешь ты в живых…
Признаться, право, было б жаль
Мне опечалить их;
Но если кто из них и жив,
Скажи, что я писать ленив,
Что полк в поход послали
И чтоб меня не ждали.
Соседка есть у них одна…
Как вспомнишь, ка́к давно
Расстались!.. Обо мне она
Не спросит… все равно,
Ты расскажи всю правду ей,
Пустого сердца не жалей;
Пускай она поплачет…
