И тут же свалился на пол с окровавленной от локтя до запястья рукой. Вслед за ним спрыгнул и Волчок. Неуловимым движением он распластал кожу на груди одного нахала, сидевшего на Капитане, а другой примостившийся у гиганта в ногах, отлетел с поверхностной раной бедра. Волчок, даже и не пытался нанести глубокие раны злодеям. Его целью было до смерти их напугать, чтобы на их крики прибежал конвой.
Конвоиры набежали, Волчок без звука тут же отдал свой ножичек, его скрутили и бросили в карцер. Но жизнь Капитана была спасена и его, так как он не приходил в сознание, унесли в лазарет.
Наутро, когда о чп было извещено начальство, «всем сестрам раздали по серьгам», разумеется, кто какие заслужил.
Когда Капитан пришел в себя, он попросил, чтобы несчастного Волчка выпустили из карцера и не заводили уголовного дела по поводу наличия у него запрещенного холодного оружия.
По правде сказать, этот ножичек в неумелых ручонках был не опаснее офисного ножа для разрезания бумаги. Но в опытных руках он мог быть по-настоящему грозен.
И еще Капитан добился отдельной камеры для себя и Волчка. Так сказать, во избежание дальнейшей чрезвычайщины.
Когда они остались вдвоем, Капитан от души обнял своего спасителя.
— Ну, Иван Семирядов, теперь мы квиты. Я вызволил тебя от этих уродов, а ты спас меня, старого дурака, когда смерть была уже более чем очевидна. Спасибо!
Теперь, оставаясь вдвоем, они часто разговаривали о воле, которая была для них недоступной.
— Капитан, — недоумевал Волчок, — а почему зэки так на меня набросились, когда я появился в колонии?
— А ты что хотел, чтобы тебя благодарили за твои подвиги? Не дождешься! У них знаешь какая организация? Я не знаю, есть ли филиалы в других странах, но в России в некоторых областях даже «зеленая» молодежь интересуется «тюремной романтикой» и объединяется в банды, так называемой, АУЕ (расшифровывается как «Арестантское уголовное единство»). Члены банд не только занимаются грабежом, но и облагают данью других подростков, собирая деньги в воровской общак. Так что все дело в деньгах. Но тебя воровская романтика, кажется, не очень привлекает?
— Спасибо, я сыт этой романтикой по горло!
— Вань, а как ты собираешься жить дальше? — спрашивал его Капитан.
— Не знаю, — отвечал Волчок, — доживу ли я до другой жизни вообще.
— Ты не робей, Ваня, мы тебя в обиду не дадим, — загадочно отвечал ему Капитан.
Так началась их жизнь в одиночке, приспособленной для двоих заключенных.
Для Капитана был приятной неожиданностью тот железный распорядок, который его молодой сокамерник ввел для себя буквально с первого дня. Волчок просыпался рано, аккуратно, чтобы не разбудить товарища, спускался со второго этажа принимался за физические упражнения, которые казались бесконечными.
Однажды Капитан спросил его, как бы в шутку, зачем тот буквально изматывает себя физическими упражнениями. На что Волчок ответил ему вполне серьезно:
— Я родился слабым и должен был умереть еще в детстве, но я выжил, а мой Учитель помог мне открыть душу. Я едва не потерял ее снова после смерти Учителя, но мне помогла ненависть. Я поклялся стать сильным, чтобы покарать его убийц. И каждое утро стараюсь укреплять свои мускулы.
— А хочешь я научу тебя, как стать не только сильным, но и ловким, — предложил Капитан.
На что Волчок с удовольствием согласился.
С той поры охранникам доставляло много удовольствие подглядывать в глазок, как заключенные одной камеры — большой и маленький — что есть силы молотят друг друга кулаками и ногами. Но им было невдомек, что на самом деле большой только делает вид, что бьет в полную силу, а на самом деле он больше тренировал маленького.
Как-то раз Капитан принес портативный телевизор и Волчок чуть ли не впервые за свою недолгую еще жизнь — в его родном доме из-за крайней нищеты даже и телевизора-то и не было — мог следить за потоком новостей. Капитан смотрел больше новостные программы, не забывая объяснять Волчку суть происходящих событий.
А между тем в мире разворачивались очень тревожные события. Начинался третий год пандемии и, судя по комментариям Капитана, над Россией все больше сгущались тучи грядущей войны.
Наконец, она все-таки случилась.
— А скажи-ка мне, Ванюша: ты бы в армию пошел? — несколько игриво начал разговор Капитан, возвратившись однажды от начальника колонии.
— И с чего бы это его на стихи потянуло, — подумал Волчок, который с детства, из-за пьющей матери, недолюбливал пьяных, — но, вроде, запаха нет. Значит тут что-то другое.
А вслух он сказал:
— Нет, Капитан, я не думал об этом. Мне еще здесь сидеть и сидеть. А потом, кто меня в армию возьмет: калеку, да еще с судимостью?
— Вот то-то и оно, — назидательно произнес его собеседник, — что в мирное время это было бы невозможно, но сейчас идет война, которую называют Специальной Операцией. А война, как ее ни назови, все равно войной будет, и люди на ней гибнут взаправду. И ей все равно, как ты выглядишь и какое у тебя личико.
