– Мне этого не хватало, – говорит он наконец. – Хотелось просто побыть рядом с тобой. Когда тебя нет, все очень утомляет.
– Мир в последнее время вообще стал очень утомительным.
– Точно.
– Наверняка в свое время ты и меня находил утомительной.
На его губах появляется слабая улыбка.
– Что было, то было. Ты действительно выжмешь кого угодно. Но скучать по тебе – это еще хуже.
– Ты счастлив? – спрашиваю я, не зная, хочу ли слышать ответ.
Мысль о том, что он страдает, для меня тяжела – как и мысль о страстной любви между ним и женой.
Он пожимает плечами.
– Это правда важно?
Не для таких людей, как мы. Наше понятие о счастье затерялось где-то в гуще политических интриг, заговоров, проблем управления страной и семейных конфликтов.
– Зачем ты уехала из Палм-Бич?
– Ты знаешь зачем. Остаться я не могла.
– Ты вернешься?
– Не знаю. Там вроде бы и дом и в то же время не дом. Вернее, дом, но не мой.
– Ты больше не Беатрис Перес?
– Этого я тоже не знаю. Иногда мне кажется, я с ней вообще незнакома.
– Вот уж не поверю. Ты всегда хорошо в себе разбиралась.
– Меня запутали, – признаюсь я.
– Кто тебя запутал? Лондон?
– И он тоже.
– Полагаю, мне лучше не знать, как ты здесь оказалась?
– Да, лучше не знать.
– Я тщательно прочитывал все сводки разведданных, все газеты. Видел твоих сестер на вечеринках. Думал спросить о тебе… и спросил.
Элиза не упоминала о разговоре с ним.
Он делает глубокий вдох.
– Мне тебя не хватало.
– Мне тебя тоже.
– Вообще-то я наслышан о твоих успехах в покорении европейских сердец.
Я улыбаюсь.
– В этом качестве я орудую не по всей Европе, а только в одном ее уголке.
– Не скромничай. Тобою восхищаются далеко за пределами Лондона. До меня дошли слухи о твоих путешествиях в Париж, в Барселону…
– Я не из тех, кто сидит дома и оплакивает свое разбитое сердце.
– А твое сердце разбито?
Оно, это самое сердце, сейчас бешено бьется, и мне приходится сделать над собой большое усилие, чтобы не опустить взгляд и не посмотреть еще раз на руки Ника.
– Просто фигура речи.
– Разумеется, – отвечает он без запинки. – Тебе нравится?
– Что? Европа? Или покорять сердца?
– И то, и другое.
– Иногда.
– А в остальное время?
– Скучаю по дому.
– По Кубе, по Палм-Бич или по мне?
– По всему, – отвечаю я и все-таки смотрю на его руку: светлого следа от кольца на безымянном пальце нет. Мое терпение лопается. – Ты приехал сюда с женой?
Во взгляде Ника мелькает удивление:
– А я-то все думал, почему от тебя ничего не слышно? Я не женат.
Во мне просыпается слабая надежда, которую я не в силах проигнорировать.
– Вы все еще готовитесь к свадьбе?
– Уже не готовимся.
На секунду мой мир останавливается. Совладав с собой, я спрашиваю:
– Давно?
– С тех пор как я понял, что смогу жениться только на любимой женщине, иначе я буду несчастен. Чтобы «остепениться», мало стать зрелым человеком. Стареть нужно с той, от кого тебе трудно оторвать взгляд, кто во всем будет твоей спутницей. Нечестно давать обещания, если есть хоть тень сомнения, что ты их сдержишь.
– Высокие у тебя стандарты.
– Разве? – сглатывает Ник почти смущенно. – Кэтрин – хорошая девушка, но ей был нужен не я, а сенатор.
– От сенатора многие женщины не отказались бы. А твою бывшую невесту отчасти оправдывает то, что и ты, в свою очередь, не имел ничего против молоденькой светской красавицы. Я тоже привлекаю многих мужчин только миловидным лицом и ладной фигуркой.
– Оба эпитета для тебя явно слабоваты.
Я улыбаюсь, хотя хочется заплакать.
– В тебе всегда было больше шарма, чем Богу следовало бы давать одному человеку.
Ник приподнимает уголки губ.
– С ней все в порядке? – спрашиваю я.
– Думаю, да. У нее уже есть новый жених, и она, кажется, счастлива. Я не жалею о том, что было у меня с тобой – ни в коем случае. Но мне жаль, что я не самым достойным образом вел себя с ней.
Похоже, Кэтрин Дэвис попала под обломки нашего романа.
– А ты? – спрашивает Ник.
– Что я?
– Ты столько путешествуешь… Встретила кого-нибудь?
– Ты знаешь ответ на этот вопрос.
– Разве? Только почему-то он снова и снова возникает у меня в голове, когда я не могу уснуть, а это бывает частенько.
– Зачем ты приехал сюда? По работе? Или по каким-то другим делам?
– Ты спрашиваешь, знал ли я, что ты здесь? Прилетел ли специально, чтобы тебя увидеть? Пытаюсь ли я тебя вернуть? А сама ты как думаешь, Беатрис? Я скучал, я беспокоился.
– Довольно долго ты скучал и беспокоился. Я ведь уехала из Палм-Бич полтора года назад.
– Только не говори, что все это время ты сидела и ждала меня.
– Нет, не сидела.
В его глазах читается вопрос, который вообще-то нет нужды задавать.
Иногда мужчины все-таки очень глупы.
– У меня были другие, – говорю я: хоть мы и расстались, врать я ему не хочу.
– Мне имеет смысл волноваться?
– Не знаю. Ты спрашиваешь как друг или…
Повисает пауза.
– Как мужчина, который любит тебя с самой первой нашей встречи и ни дня не прожил так, чтобы не думать о тебе.
– Ник…
– Я знаю. По сути, ничего не изменилось, верно? Мы по-прежнему стоим по разные стороны баррикад и хотим не одного и того же.
– Тем не менее ты здесь.
– Тем не менее я здесь.
