Что предпримут Соединенные Штаты в отместку Фиделю за размещение ракет? Сколько крови прольется в результате усиления напряженности между двумя странами, если политики, угрожая друг другу, так мало думают о потенциальных жертвах с обеих сторон?
Я хотела войны, хотела, чтобы американцы сделали
Вдруг в ситуации противостояния двух держав Куба окажется между молотом и наковальней?
– Советы могут использовать это оружие для нападения на США?
– Не знаю, – отвечает Ник мрачно. – Надеюсь, что не используют. Но сама опасность… само то, что они установили ракеты у нас на заднем дворе, – это, мягко говоря, очень тревожит.
Какие секретные данные содержатся на пленке? Вряд ли Дуайер по простому совпадению поручил мне достать их именно сейчас.
– Что намерен предпринять президент?
– Он готовит обращение к гражданам. Обсуждает ситуацию с исполнительным комитетом Совета государственной безопасности. Я должен ехать домой.
– Я с тобой.
– Ни в коем случае. Если Советский Союз нас атакует, здесь ты будешь в большей безопасности.
– А труп, который я оставила в своей квартире?
Вспомнив об этом обстоятельстве, осложняющем дело, Ник бормочет под нос ругательства.
– К тому же во Флориде у меня семья, – продолжаю я. – А в Вашингтоне ты. Если начнется война, я хочу быть в Соединенных Штатах. Рядом с теми, кто мне дорог.
– Беатрис, это небезопасно.
– Когда же мы наконец перестанем из-за этого пререкаться? Я еду либо с тобой, либо одна. В любом случае здесь я не останусь. Я могу понадобиться сестрам. И тебе.
И ЦРУ.
Помолчав, Ник говорит:
– Пообещай мне, что, если ситуация обострится, ты уедешь в безопасное место.
– Обещаю.
Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь из нас двоих воспринял мое обещание всерьез. Больше я ничего не говорю, поскольку предвижу ответ Ника, но мне кажется, что решить проблему можно не только войной.
Мистер Дуайер хотел использовать меня как оружие против Фиделя. Настал подходящий момент.
Ник организует перелет в Штаты так быстро, как может только тот, кто располагает большими деньгами и связями. Я кладу микрофильм в конверт с мягкой прослойкой, чтобы его отправить: внешние обстоятельства не позволяют дольше ждать, когда Дуайер со мной свяжется. В сопровождении Ника (он на этом настоял) я проделываю то, что мне полагается делать в случае, если передача обычным способом не состоялась.
Мы возвращаемся в «Риц». Ник заканчивает приготовление к перелету, а я принимаю душ: оставшуюся кровь Рамона мне удается отскрести, однако порезы и ссадины – следы нашей борьбы – не пропадают. Потом я заново укладываю в сумку вещи, которые второпях покидала, и пересчитываю деньги, взятые из тайничка: наученная опытом отца, я всегда держу дома запас на черный день – то есть, например, на случай спешного отъезда на неопределенный срок. Что бы жизнь мне ни подкинула, наличные должны быть при себе.
Перед тем как закрыть сумку, я глажу ладонью кружевное платье и вспоминаю свой последний вечер в Гаване: тогда я тоже собирала багаж для путешествия, которое обернулось бессрочной ссылкой. Вот в такое безумное время мы живем: кризис сменяется кризисом. Сначала революция, потом сокрушительное поражение, а теперь еще и угроза ядерной войны.
Может, это и правда безрассудно – лететь вместе с Ником в Вашингтон. Может, мне следовало бы воздержаться от такого рискованного шага, но если учесть, какие конфликты потрясали мою жизнь в последние четыре года, то неудивительно, что мне не хочется терять время. Хочется наслаждаться каждым моментом счастья, пока у меня опять не отняли то, чем я дорожу.
Ник вызывает машину до аэропорта, и мы покидаем Лондон. Сидим на заднем сиденье, держась за руки. Все произошло так внезапно! К счастью, мне хватило предусмотрительности забрать из своей квартиры паспорт.
Возможно, полицейские уже нашли тело? Или люди Дуайера их опередили?
– Тебя могут посчитать моим сообщником, – шепчу я Нику, радуясь тому, что от водителя нас отделяет стекло. – Как только мы вместе сядем на самолет…
– По-моему, мы это уже проходили. О себе я совершенно не беспокоюсь.
– А должен бы.
– И тем не менее не беспокоюсь. Разве все это проблемы по сравнению с тем кошмаром, который начнется в случае войны с Советами? Потом у тебя нет оснований думать, что тело найдено. Скорее всего, люди из ЦРУ успели от него избавиться. Думаю, Дуайеру такого опыта не занимать.
– Насколько хорошо ты его знаешь?
– Дуайера?
Я киваю.
– Лично? Совсем не знаю. Но в определенных кругах у него определенная репутация. Когда я услышал о твоем отъезде в Лондон, я сразу понял, что без Дуайера дело не обошлось.
– Он помог мне устроиться в университет. Для прикрытия, конечно. Я должна была подобраться к этому кубинскому агенту, Рамону. И все-таки мне понравилось. Очень.
– Изучать политологию?
– Ну да.
– Рад, что тебе представилась такая возможность.
– Теперь, похоже, об учебе придется забыть.
