Потирая глаза ото сна, встаю во весь рост. Вдох, выдох. Иду к входной двери, не переставая любоваться преображением Кристины. Она смущается под моим взглядом.
Город просыпается, светает, и я не тороплюсь везти ее домой. Сворачиваю в другую сторону. Хочу показать ей город, я даже знаю пару красивых и укромных мест. Подъезжаем к набережной, но не к тому берегу, где обычно гуляют люди, а к заброшенному. Сюда я водил в юности девчонок, чтобы поцеловать и полапать без лишних глаз. Зачем я привез сюда Кристину? Ну, уж точно не затем, чтобы показать ей пароходы. Я словно мальчишка, помогаю девушке спуститься по старой маленькой лестнице. Здесь лет двадцать назад была площадка для кормления лебедей, которые прилетали на озеро. Со временем птицы исчезли, и в это место люди перестали ходить, предпочитая обустроенный и красивый противоположный берег.
Кристина останавливается у кромки воды, смотрит вдаль.
– Красиво, – шепчет, поднимая взгляд в чистое голубое небо.
Обнимаю ее сзади, поддерживаю. Здесь легко можно поскользнуться и упасть в воду. Мы некоторое время стоим так, вдыхая аромат утренней прохлады и полевых цветов, которые растут тут повсюду.
– Идем, – тяну ее за руку вглубь за деревья.
Девушка, недоумевая, послушно идет за мной. Мы совсем немного идем, я помню, чуть дальше по тропинке стояла старая автобусная остановка. При реконструкции берега про нее почему-то забыли и не убрали. Она скрыта от лишних глаз густой растительностью. Завожу Крис туда. А здесь ничего не изменилось. Видимо, мы с пацанами последние, кто знал об этом тайном месте.
– И? – внимательно смотрит на меня девушка.
– Я водил сюда девчонок, – признаюсь я, оглядываясь по сторонам.
– Целоваться?
– Не только, – играя бровями, признаюсь я.
Ну, да. Было пару раз… с Машкой и Наташкой… и еще, не помню, как ее звали.
– А меня ты сюда привел целоваться или не только? – смеясь, спрашивает Кристина.
– Честно?
Она кивает в ответ.
– Иди сюда.
Сажусь на скамейку, а Кристина встает передо мной. Раздвигаю ноги шире, чтобы она могла подойти ближе.
– Поцелуй меня, – прошу я.
Кристина оглядывается по сторонам, проверяет наше уединение. Глажу ладонями округлую попку, замираю. Кристина проводит пальчиком по щеке, прикрываю глаза, чтобы прошлась и по прикрытым векам. Мне приятны ее изучающие ласки. Проводит подушечкой пальца по губам, расслабляя их. Наклоняется и целует меня. Наш поцелуй сдержанный, долгий. Я бы пищал от восторга, если бы не одно «но». Кристина напряжена в моих руках. Глупенькая. Мне ж не шестнадцать уже. Я не хочу ее брать здесь, на старой обшарпанной лавке, я просто хочу поделиться с ней личным… Это место – часть моего прошлого, тут я был беззаботным и веселым пацаном. Не только ж девчонок я сюда водил, с друзьями часто тут тусовались, курили сигареты, тренькали на гитаре, здесь я был собой.
Прекращаю поцелуй, щекой упираюсь в живот девушки, обнимаю талию обеими руками, она в ответ медленно гладит меня по голове. Мне так кайфово и спокойно сейчас. Давно так не было. Да вообще никогда.
– Крис, ты чего так рано встала, – обнимаю со спины девушку, которая сидит у зеркала и второй час усердно рисует «новое лицо». – Я замерз без тебя, – целую в мочку ушка, утыкаюсь носом в шею.
Она недовольно отклоняется, сердится. Пытается вывести линию вверх, но под моим любопытным и пытливым взглядом рука соскальзывает и стрелочка «убегает» не туда.
– Сереж, ну я ж просила, – хнычет девушка, смывая не в первый раз черный карандаш уже с красного глаза.
– Извини, – шепчу, сжимая ее в своих объятиях еще сильнее.
– Дай мне еще полчасика, – умоляюще смотрит на меня через зеркало.
Я рассчитывал на теплоту и ласку с утра. Облом. Морщу нос, строю недовольную рожицу, за что слегка получаю карандашом по лбу.
– Ох уж эта красота, – вздыхаю я, – я завтрак тогда пойду делать.
И, правда, лучше уйти, а то не отстану, затискаю, зацелую и в постель утащу, как вчера и позавчера тоже.
Всю последнюю неделю мы словно молодожены: забыв обо всем на свете, выбираемся из постели только для того, чтобы подкрепиться. И я, черт возьми, уже привык, что моя кошечка с утра мурлычет мне на ушко, нежно царапая мне живот маленькими ноготочками, прогоняет мой сон, доводя до тахикардии своими губками. И перед сном ластится, словно мы целый день и не трахались, как кролики. Чуть севшим голосом, она просит «еще» и я, сорвавшись и не соображая ни о чем, вколачиваюсь в нее до тех пор, пока охрипшими стонами она не доводит меня до кульминации, а потом, уставшая, но удовлетворенная, засыпает на моем плече. И я вырубаюсь, не в силах даже сходить в душ.
