Шмыгнув носом, Бубликов вежливо пододвинулся, и Виктор присел рядом. Что знал он об этом парнишке? Да почти ничего: приехал в Мурманск с периферии, завалил какой-то экзамен в мореходку и пошел матросом в траловый… Хотелось потолковать с ним, вызвать на откровение: неужели он настолько безвольный, что во время стоянок в порту ему требуется «конвоир»? Разговор предстоял не короткий, а здесь, на полубаке, дул такой пронизывающий до костей ветер, что Виктор вмиг закоченел.
— Сейчас вернусь, погоди… — Виктор сбегал в каюту, надел плащ, пришел на старое место. Бубликова там уже не было…
Что ж это он? Ведь не на вахте же…
Какое-то время Виктор сидел один.
На душе было тягостно и одиноко. Опять закралась мысль, что честней было бы отказаться от этой командировки, но теперь поздно об этом сожалеть, надо действовать, вникать и разбираться.
«Меч-рыба» полным ходом шла вперед, ее слегка покачивала небольшая плотная волна, но это было совсем не опасное, скорей даже приятное покачивание.
Виктор постоял у небольшого медного колокола на полубаке, оглядел сверкающее море, послушал тугой плеск и шелест волны разрезаемой форштевнем траулера.
Шибанов по-прежнему был у штурвала. Рядом с ним расхаживал Лаврухин, а Сапегин с крыла рубки смотрел в бинокль.
Виктор слез с полубака и пошел к ходовой рубке. Нечего обращать внимание на Шибанова!
— Скоро будете ловить? — Виктор поднялся к капитану.
— Нет. Еще около суток ходу до Норвежского желоба, — не отрывая от глаз бинокля, сказал Сапегин. — Руководитель группы наших кораблей сообщает, что приборы фиксируют там скопления трески и морского окуня. Не очень густые, но кое-что можно взять, и капитаны судов, промышляющих там, подтверждают и указывают координаты…
Сапегин шагнул в рубку, подал команду рулевому и громко, властно, каким-то совсем новым, непривычным для Виктора голосом отдал приказ по переговорной трубе в машинное отделение.
Сильней застучал двигатель, и судно чуть изменило курс.
Сапегин взял с полки, где лежали карты и лоции, какую-то толстую, обтрепанную книгу и, с озабоченным лицом присев к штурманскому столу, раскрыл ее и погрузился в чтение.
Сейчас ему было не до Виктора, и тот с горечью подумал: никому он здесь не нужен, но зато все они, все, вплоть до Бубликова и Коли, нужны ему… Что он без них?
Виктор спустился по трапу, заглянул в салон и увидел там Дрыгина — старшего мастера по рыбообработке.
Длинноногий и тощий, в измятом коричневом пиджаке и брюках с пузырями на коленях, он стоял у стола со шкерочным ножом в одной руке и вырезанной из доски рыбиной в другой и проводил инструктаж — показывал новичкам, как нужно разделывать рыбу: подавать на рыбодел, отхватывать голову и потрошить.
Виктор неслышно встал за матросами. Был тут и Коля в своем затрапезном морском кителе с засаленным у затылка воротником. Он нервно помаргивал и внимательно тянул в сторону Дрыгина длинную, с большим кадыком шею, брал вслед за другими нож, рыбину и проделывал ножом все необходимые движения.
— В одну минуту опытный шкерщик может разделывать до шестнадцати штук! — утверждал Дрыгин.
— Шестнадцать? — удивился Коля. — Значит, в четыре секунды — одну? Для этого нужно быть фокусником!
— И ты будешь, и все вы будете такими фокусниками! — заверил их рыбмастер и принялся поучать дальше. — Только старайтесь, ребятки, постичь всю премудрость шкерки. Что для этого надобно? Многое. Перво-наперво — хорошенько наточить нож, потом — правильно, свободно, легко стоять у рыбодела, далее — досконально изучить строение внутренних и наружных органов рыбы, беречь все движения и каждую секунду вахтенного времени…
Виктор ухмыльнулся: учитель!..
До чего же в разных измерениях живут люди, поневоле вспомнишь тут Перчихина с его мрачноватой сверхтрезвой философией… Черт побери, может, и ему, Виктору, испытать свои силенки в шкерке и вслед за другими новичками взять в руки шкерочный нож и эту деревянную рыбину, грязную, залоснившуюся от десятков ученических рук и сильно изрезанную во время дрыгинских лекций?
Он не сделал этого, однако с интересом слушал и смотрел на движения руки и лезвия: это могло ему пригодиться. Виктор и не заметил, как проторчал в салоне добрых полчаса, и, когда рыбмастер, пожелав удачи, отпустил новичков, он задержал Колю.
— Все усвоил? — спросил он дружелюбно.
— А чего там, — чуть отстранился от него Коля, — шкерить — не часы на конвейере собирать…
— Итак, сколько будешь давать рыбин в минуту?
Худое Колино лицо с сероватой кожей чуть дрогнуло, оживилось, в глубине его глаз мелькнул плутоватый проблеск:
— Для начала одну! Но чтоб по правилам, чтоб не в брак…
— Ага, значит, боишься, что шею намылят, продраят, пропесочат?
— А вы что думали? — в тон ему ответил Коля. — Попробуй попорть рыбу! Гад буду — в салон не пустят, жрать не дадут, а что делать в море без жратвы?
Не такой уж он был забитый, как показалось.
— Держись Шибанова — не пропадешь! — сказал Виктор. — Ты, я вижу, парень не промах…
— Вроде бы, да пока что все промахивался.