Женя поселилась у Лизки. Кроме Жени, в комнате жила молчаливая женщина: она всегда одна ходила в кафе и на пляж. Женя никак не могла расположить ее к себе: наверно, у женщины что-то случилось и ей хотелось быть одной. Зато Лизка все время вертелась вокруг Жени, совала везде свой нос, заглядывала в чемодан, трогала ее платья, белье, расспрашивала о модах и прическах, хотя, как скоро убедилась Женя, знала все лучше ее.
В Джубге было прекрасно! Последние дни они проводили все время вместе, почти не расставаясь. Бабка привыкла к Жене и не ворчала, когда та уходила от Дмитрия лишком поздно.
А утром Жене нравилось выбегать из дома к морю в одном купальнике. Вместе с Дмитрием с разбега они бросались в воду, плавали, загорали, а потом не одеваясь шли в кафе, брали поднос и пристраивались в конце очереди. Стоит полуголая очередь с крабьими клешнями на ниточках у шеи, в завязанных у пояса ковбойках, в плавках, стоит очередь шумная, молодая; веселится, подшучивает над девушками в белых халатах и шапочках: опять окрошка кончилась к двенадцати, сом пересолен, каша и салат тоже кончились… Особенно изощрялся в издевках Дмитрий, но подавальщицы только хохотали от его шуток.
Дмитрий все-таки научил ее кое-как кататься на морских лыжах, хотя это ему стоило немалых трудов и, кажется, денег. Одно мучило Женю: почему она не рассказала ему о том письме? Не могла она тогда рассказать ему о нем, и все. А потом было как-то поздно и вроде даже ни к чему. Может, расскажет ему, а заодно и Кольке, когда они выйдут в море за ставридой. Кажется, рыба по-настоящему уже пошла.
Через день они шагали к лодочной станции, и Колька наставлял Дмитрия:
— Только плоскодонку брать не нужно… Ни в какую! И не ждите, пока…
— Понятно… Я уже кое-что предпринял.
— Давно бы так.
На всякий случай они пришли пораньше, с расчетом быть одними из первых, но три пожилых рыбака и два помоложе уже дежурили на скамье в ожидании Петра Сергеевича.
— Ого! — присвистнул Дмитрий. — Как бы нам опять не танцевать на плоскодонке!
— Зато она легче пройдет в устье, — сказала Женя.
— Ерунда, через устье и килевую протащим, а вот в море с плоскодонкой плохо: понимаешь ты это, сухопутная душа? Киль придает лодке мореходность: устойчивость, хорошую управляемость, скорость и все такое…
— Ясно.
— Ты, Женька, посиди здесь с нашей амуницией и постарайся на несколько минут заткнуть уши, пока я буду проводить операцию «Киль», иначе нам не выйти на стоящем корабле и можно возвращаться домой.
— Хорошо, только зачем уши затыкать?
— Эх, Женя, лучше бы тебе подождать нас на косе… Да ладно уж.
В это время на причале появился Петр Сергеевич, и Дмитрий мгновенно очутился возле двери.
— Давайте в порядке очереди, — сказал старик в рыжей соломенной шляпе.
Дмитрий знал: в таких случаях благоразумней молчать.
Как только Петр Сергеевич снял замок, Дмитрий одним из первых протиснулся в помещение. В его руках наготове был паспорт. Колька поощрительно подмигивал ему. Старик в соломенной шляпе старался оттеснить Дмитрия костистым плечом, но тот стоял насмерть. Рыбаки галдели и наперебой называли лодки, какие они хотели бы получить.
— Тише, не все сразу! — Петр Сергеевич достал тетрадку, куда записывал лодки.
— Мне «Нину», — требовал один.
— А мне «Ласточку», — пробасил усатый рыбак в очках с металлической оправой.
— Нет, я первый просил «Ласточку», моя очередь раньше вас, — сказал еще кто-то.
Сердце у Дмитрия замерло: неужто его старания напрасны?
От бабки он узнал, что Петр Сергеевич не прочь прополоскать по вечерам горло и многие наиболее предприимчивые рыбаки вовсю используют эту слабость. Матрос-спасатель жил через три дома от них, и накануне выхода в море Дмитрий вечерком решил заглянуть к нему. Заговорили о рыбалке, сразу нашли общий язык и через полчаса, уже как старые друзья, сидели в «Светлячке», и Дмитрий угощал его коньячным напитком «Самгори». Петр Сергеевич с готовностью обещал предоставить в его распоряжение любую лодку.
— А какую бы вы сами посоветовали? — спросил Дмитрий.
— Все дрянь, весь парк будем менять. Но я бы взял «Ласточку» — легкая, мореходная и не протекает.
Жене о своей встрече с матросом-спасателем Дмитрий не сказал. И вот сейчас, стоя перед столиком Петра Сергеевича и отталкивая напиравших и недовольных, Дмитрий думал: «Неужто матрос так упился вчера, что позабыл обещание?»
— «Ласточка» занята, — сказал вдруг Петр Сергеевич усатому рыбаку, — на ней пойдет вот этот товарищ. — Матрос-спасатель кивнул на Дмитрия.
— Это, в конце концов, нечестно! — возмутился старик в шляпе. — Я думаю, у него не хватит совести…
Петр Сергеевич повернулся к нему:
— У вас курортная книжка есть? Предъявите. — И громко добавил: — В первую очередь выдаю по книжкам: наша станция принадлежит дому отдыха…
— А раньше всем выдавали! — загорячился усатый рыбак.
— Так то раньше. Прошу приготовить книжки.
«Молодец, умней хода и не придумаешь!» — подумал Дмитрий и протянул паспорт.
Петр Сергеевич спрятал его в стол, отметил в тетради время и сказал: