— Что, есть?.. Большая? — надвинулся на него Павлик, чувствуя, как откуда-то снизу подходит волнение и дрожь.
Брат оттеснил его.
— Не лезь к борту.
— Левым гребани, — сказал Тамон.
Игорь гребанул. Лодка чуть отошла от снасти, и Павлик обмер: черная гигантская спина покачивалась под ними. Слабо работали боковые плавники и хвост. Хвост… Ударь этим хвостом — и щепок не останется от лодки! Бока рыбы медленно раздувались и опадали.
— Сядь, — сказал Игорь.
Павлик оторвался от борта, и стало не так страшно. Он сел на дно моторки и вытер лоб. Остро захотелось пить.
Подул ветерок и шатнул лодку. Павлик схватился за борта.
Игорь расстегнул верхние петли стеганки.
— Ох и здоровая…
— И не то попадалось. — Тамон осторожно подводил белугу к лодке.
Павлик не смотрел на море. Он смотрел на Тамона. На его шее напряглась толстая жила. Еще острей захотелось пить: рот совсем пересох.
Игорь по-прежнему сидел на веслах.
— Как перевалим ее? Не зачерпнем?.. — Голос Игоря был натянут, как жила на Тамоновой шее.
Вдруг дед повернул к Павлику бороду.
— Плавать-то умеешь?
Павлик внезапно оглох: все звуки отхлынули от него.
— Умеет, — ответил Игорь и расстегнул остальные петли на стеганке.
— Тогда удача, — сказал Тамон, внимательно рассматривая воду у борта, — держи себя.
— Ну давайте же, давайте же! — просил Игорь. — Что ж мы так… — Голос у него сорвался.
— Тихо. Подойдем к берегу. Там и вкатим.
— А не сойдет?
— Крюк держит — крепко села.
Тамон обрезал самолов, прикрутил один конец к сиденью, второй уходил в море.
— А теперь к берегу. — Тамон намотал веревку на руку, то отпуская ее, то подтягивая.
Игорь стал грести. Его лицо, худое, в шершавых пятнах, было обращено к Павлику. Ноги в кирзовых сапогах, изломанных в подъеме, упирались в ребра лодки, несуразно длинные руки с громадными красными кистями, сжимавшими весла, далеко высовывались из рукавов стеганки.
Тамон вел рыбу на обрывке снасти. Рыба шла до странного спокойно, не металась, не дергалась на глубину, не пыталась разнести в щепки своим хвостом лодку. Шла как ручная, точно верила в доброту людей.
Иногда Тамон велел Игорю грести потише, стравливал повод, не ослабляя, однако, его, потом командовал:
— А ну давай! Так-так…
Берег приближался. Павлик чуть пришел в себя: до него стали доноситься все голоса и звуки, шелест волн и дальние крики чаек.
Вот лодка теранулась о грунт косы.
— Мель, — сказал Игорь.
— Греби еще. Не спеши.
Лодка вошла килем в грунт.
— Добро. — Тамон осторожно повел рыбу к носу. — Лезь в воду.
Игорь спрыгнул, очутился выше колен в воде по другую сторону лодки.
— И ты, — приказал Тамон.
Павлик в одежде сполз в воду. Почти по пояс.
— А теперь топите бортом и подводите под нее… Н-ну! Потихоньку. На меня не смотрите…
Игорь дышал рядом. Дышал в шею Павлика. Лицо покраснело, натужилось. Губы закушены. Локоть уперся в его бок. Потом Павлик никак не мог объяснить, как быстро и неожиданно все получилось: в полузатопленную лодку вдруг ввалилась громадная черно-серая туша с большущим крюком в боку и замотала хвостом, задергала плавниками.
— Вычерпывай воду! — крикнул Тамон, в последний момент спрыгнувший в море — оно было ему по грудь.
Зимняя шапка деда свалилась и поплыла, волосы раздувал ветер. Игорь сделал огромный шаг, замочился и поймал ушанку. Отряхнул.
— Дедушка, голову!
Тамон сунул рыжую голову в подставленную шапку. Шапка сидела криво — он не поправлял. Черпаком и руками выливали они воду. Лодка осела, борта едва выступали над морем. С полчаса работали, пыхтя и отдуваясь, мокрые и холодные — солнце не успело прогреть воду.
Когда борта приподнялись, лодку вывели на глубину.
Тамон стал заводить мотор — напрасно: аккумуляторы, видно, сели. На веслах медленно пошли к фарватеру Дуная. В лодке было тесно, некуда девать ноги: все занимала рыба — белобрюхая, с лоснящейся шкурой. Хвост ее торчал наружу.
До Широкого их на буксире доставила моторка самоловщиков из соседнего домика.
На пункте они вызвали целый переполох — там и забыли, когда привозили такую рыбину. Первым на причал выпрыгнул Игорь. Он придержал лодку, пока из нее вылезали Тамон с Павликом. Костик, увидев груз, присвистнул. Глаза его еще больше сузились.
— Валентина, посмотри! — завопил он на весь стан.
Из весовой выскочила Аля. Заметила Игоря, и лицо ее запылало.
— Ненормальный! — крикнула она на Костика и собиралась уже нырнуть обратно, но вдруг взгляд ее остановился на лодке, и она ахнула:
— Ой, мальчики! Куда ж мы ее? На весы не уместится!
Игорь сбросил с плеча на мокрый причал стеганку.
— И как поднимем ее? — застонала Аля. — Весит-то сколько!
— А кран? — спросил Игорь, и Павлик увидел в углу причала зачехленный подъемный краник.
— Ох, мальчики, как испортился после путины, так и стоит. — У Али совсем упал голос.
Игорь, длинный и встрепанный, подошел к Тамону и, пригнувшись, обнял его:
— А мы-то с тобой, дедушка, мокли, мерзли, страдали… Поехали-ка на другой пункт, здесь, видно, переключились на хамсу…
Дед вывернулся из его объятий.
— Ладно тебе.
В разговор вмешался Костик:
— Рыбу-то вытащим, а гирь хватит?