— Витька, слазь! — услышал он сквозь полуоткрывшуюся дверь голос Северьяна Трифоновича, тралмейстера. — Я тебе тут соленых помидоров с кислой капустой принес, примет их твой организм, покушай…
— Спасибо, я попозже… — Виктор отвернул голову к переборке.
А давно ли ходил он по Москве со свежей, чистой головой, был удачлив, легок на шутку, с удовольствием кормил своих диковинных рыбок в аквариуме, радовался предстоящей командировке в Мурманск и обещал главному редактору их молодежного журнала быть в поездке молодцом и привезти из самой гущи жизни отличный, глубокий, боевой репортаж о рыбаках тралового флота? Давно ли все это было? Месяц назад? Неделю назад? Нет, меньше, меньше…
— Готовься в дальнюю поездку, — сказал однажды утром Виктору заведующий отделом Костин, — это идея главного… Вспомнил про тебя. Поздравляю.
Виктор вначале не поверил Костину, думал — разыгрывает. Его, новичка-литсотрудника в отделе рабочей молодежи, лишь раза два командировали на подмосковные заводы. Ожидаемого фейерверка не получилось, одни неприятности, и его больше не трогали. Он не огорчался, потому что не был тщеславным и никогда не испытывал честолюбивого желания мотаться по разным там фабрично-заводским и строительным объектам. Уютная московская жизнь с театрами, кино, книгами вполне устраивала его. И вот без всяких намеков и просьб: «Готовься… идея главного…» Виктор никак не мог сосредоточиться на своей работе — ответах на письма.
Все в отделе с трудом скрывали зависть, и Виктор старался быть великодушным: не травмировал в буфете разговорчиками о заманчивой поездке и даже напускал на себя безразличие. Но в душе он, конечно, ликовал. Одно было жаль — не мог набрать номер Таниного телефона и похвастаться: неделю назад поссорился с ней и стойко выдерживал характер…
Между тем события развивались стремительно.
— Виктор, к шефу! — позвонила ему через два дня по внутреннему телефону Ирина, секретарша главного, и он вскочил из-за своего заваленного рукописями и письмами стола и полетел в приемную, возбужденный, счастливый, твердо зная, что на этот раз его вызывают не для упреков и нотаций. Главный уже подписал командировочное удостоверение в Мурманск и, наверно, хотел высказать ему какие-то пожелания и напутственные слова.
На пороге кабинета Виктор лихорадочно поправил пестрый, короткий, как лещ, галстук с крупным узлом, придал лицу серьезное, но вместе с тем и раскованно-непринужденное выражение и решительно вошел в кабинет.
Шагнул с единственным желанием — зачем скрывать это от себя? — понравиться главному, оправдать все его надежды, потому что давно известно, что тот скуп на похвалы и просто так никого не погонит в дальнюю командировку.
Главный — высокий худощавый человек — поднялся навстречу Виктору и совсем не начальственно, а скорей по-приятельски улыбнулся, коротко пожал руку своей жестковатой сухой рукой и показал на кресло. Виктор послал ему встречную улыбку, но был начеку. Он бесшумно сел, однако довольно шумно проглотил слюну и слегка покраснел.
— Так вот, Виктор, — сразу, без предисловий начал главный, повернувшись с креслом к большой карте, висевшей за его спиной, — мы решили послать вас в Мурманск, к рыбакам тралового флота. Нам до зарезу нужен хороший материал о тех, кто промышляет в северных морях и снабжает страну рыбой…
Виктор утвердительно кивнул головой.
— Короче говоря, нужен материал о труде — не будем бояться этого слова, хотя вы можете его и не употреблять, — о подлинной сущности, красоте и необходимости его, о том, как человек в труде создает нужное всем и в то же время проявляет себя, утверждает как личность. Постарайтесь сдружиться с людьми, посмотреть на мир их глазами… («Ого, какого он мнения о моих возможностях!» — с легким испугом подумал Виктор.) И не паникуйте, а это чувство обязательно появится, и не раз. На Севере трудно, и там десятки запутанных, сложных, нерешенных проблем…
— Постараюсь обойтись без паники, — Виктор преданно посмотрел в глаза главному, все еще пытаясь сообразить, почему именно он удостоился такой чести. В подобные командировки обычно посылались корифеи, нештатные очеркисты или профессиональные писатели.
— Очень хорошо, — главный откинулся к спинке кресла. — Вы человек нерастраченной энергии, а рыбаки стоят того, чтоб, не жалея себя, потратиться на них.
— Я в этом не сомневаюсь.
Главному было за сорок, лицо худое, с чуть запавшими щеками и двумя вертикальными морщинами, таившими в себе иронию, улыбку и немалый опыт. В густых и темных зачесанных назад волосах искрилась седина. Несмотря на солидный возраст, он производил впечатление очень живого, очень современного человека, способного все понять и оценить и даже в какой-нибудь трудной ситуации вслух признать свою неправоту.
— Кольский полуостров чрезвычайно интересный, — продолжал главный, — природа там неброская, не отвлекает человека от основного, а что касается Мурманска — отличный город.
«Он и другим так объясняет перед командировками или только мне?» — с тревогой подумал Виктор.