— Дня через три должен вернуться. Далеко уходил и совсем недавно снялся с промысла, идет с полным грузом и со значительным превышением рейсового задания… Это у него стало законом.
— Ну что ж, три дня — это терпимо, за это время я потаскаюсь по городу, схожу, если можно, в рыбный порт, присмотрюсь…
— Правильное решение, — одобрил его секретарь, — у нас скучать не будешь! Идем, я познакомлю тебя (Виктору понравилось, что он, как и положено своему парню, быстро перешел на «ты») с твоими собратьями по перу из «Рыбного Мурмана»: просоленные волки, испытанные качкой и снежными зарядами! Они сразу введут тебя в курс, выпишут пропуск в порт и проведут куда нужно.
Виктор не привык к такому обращению и был слегка смущен. Секретарь просто окатывал его с головы до ног своей добротой, готовностью все уладить и помочь. Симпатяга! Свой в доску, словно были они с одного курса. И значок его высшей мореходки, как и у Виктора университетский, ромбиком.
Редакция газеты тралфлота «Рыбный Мурман» помещалась в двух шагах от кабинета секретаря — двери напротив. Картина была знакомая — тесные, заставленные шкафами и столами комнаты. Секретарь легко и весело перезнакомил Виктора со всеми, кто был в комнате, и в том числе с заместителем редактора, — невысоким, плотным, слегка заикающимся.
Он дружелюбно расспросил Виктора о целях приезда, о Москве, о своем друге, заведующим отделом литературы и искусства в их журнале, — с ним он, оказывается, когда-то ходил на рыболовецком судне к Медвежьей банке. Заместитель редактора быстро составил бумагу в бюро пропусков рыбного порта, отпечатал ее на редакционном бланке, подписал и вручил Виктору.
Поблагодарив за все, Виктор вприпрыжку спустился по лестнице. Через некоторое время легко и быстро, не чувствуя под собой земли, шел вдоль железнодорожных рельсов, по которым только вчера приехал, к переходному мостику и думал: уж слишком все просто и гладко получается. Можно подумать, что главный редактор специально выслал перед ним бригаду волшебных добрых духов, которые старательно расчищают перед ним путь, ломают преграды, устраняют все неприятное и дают полную возможность развернуться и проявить себя.
С переходного мостика открылся залив. На рейде, как и вчера и, наверно, как и всегда, стояли суда: торговые «иностранцы» с толстыми грузовыми стрелами, огромные траулеры, спокойные, как утюги, уверенные в прочности своей стальной обшивки ледоколы. Вот он, порт! Громадный, бескрайний… Над ним висел дым, доносились свистки и дробный стук колес. Виктор помнил, что на улицах города с больших плакатов и щитов кричали ярчайшие слова: «Дадим стране больше рыбы!» Город жил, чтобы работал этот вот гигантский порт — цехи рыбокомбината, склады и причалы…
Дойдя до вокзала, Виктор остановился и опять посмотрел на залив. Неяркое солнце освещало дальние сопки и невысокие сизые облака. Во всем этом была какая-то скрытая, ненавязчивая, дикая и трогающая своей невысказанностью красота.
К Виктору подошел парень в толстом полосатом свитере, подстриженный ежиком.
— Приезжий? — спросил он. — Любуетесь? Чуть опоздали, три дня как ушел атомоход.
— Жаль.
— Грандиозная картина! — восхищенно воскликнул парень и быстро оглянулся по сторонам. — Скажите, вам авторучка не пригодится? Датская. Данмарк. Никакой аферы — сами можете прочесть. — Он тут же, как фокусник, мгновенно вытащил из кармана авторучку с миловидной дамой в темном купальнике и туфлях, ловко повернул ее острием вверх — купальник медленно пополз вниз и совсем исчез, оставив улыбающуюся даму в чем мать родила и в туфлях.
— Спасибо, — усмехнулся Виктор, — не нужна.
— Недорого отдам. Пятерка.
— Благодарю.
— Жалеть потом будете. Только здесь и купите… Ладно, сбрасываю рубль. Опохмелиться надо. Хочешь, возьмем на пару, даром тогда отдам.
Виктор решительно покачал головой и пошел в гостиницу. Заглянул в ресторан: народу было немного. За обедом придумал название своего репортажа: «Туда, где синеет Гольфстрим» — это строка из стихов одного флотского поэта военной поры. Попробуй не прочти очерк с таким названием!
Утром Виктор наскоро позавтракал в павильоне у площади Пяти углов и отправился в рыбный порт. Дорога шла через тот же длинный переходный мостик, вскинутый над путаницей рельсов и стрелок. Он быстро сбежал вниз по ступенькам и увидел целую гору каких-то овальных досок красного цвета, обитых металлом. Что за странные доски! Будто огромные черепахи сползлись сюда. Виктор даже остановился, оглядывая их, — хотел у кого-нибудь спросить, но раздумал, махнул рукой и пошел к порту.
Возле кованых ворот с большущими серебристыми рыбинами он остановился и увидел морячка в грязной черной куртке. Он шел, сильно качаясь, будто в полусне. Глаза покраснели, веки опухли. И было непонятно, какой внутренний радар так точно ведет его к проходной.