– Я почти восемь лет руковожу этим княжеством, забочусь о нем. А в ответ? – драматично закатив глаза Анна отвлеклась и не заметила, как Виктор подсказал ход сыну. Впрочем, она всегда потакала подобным действам, нередко, заручившись поддержкой матери, Киард выигрывал свои споры с дядей. Он уже такой взрослый – даже посещает детский сад при муниципальной школе.
– Да, ты истинная католичка, – чуть усмехнулся Виктор. Однажды, еще до рождения Киарда, она рассказала ему, почему так любит эти старинные неприветливые готические церкви. «В них живет тишина. И эта тишина не давит, она немного пугает, и почему-то сгибаются колени. А в голове пустота. Именно здесь я ощущаю, что есть кто-то могущественнее, чем человек. Такое она могла сказать лишь ему: не боясь усмешки или быть не понятой, и, конечно же, каждое такое мгновение, Анна понимала, как же ей повезло с мужем.
– Мог бы, и промолчать, – цокнула языком княгиня. Как бы она не старалась, не падать духом – эти религиозные волнения не просто выбивали ее из колеи, они проворачивали нож в ее спине.
– Ворчишь, как старуха, – вдовствующая княгиня Мария оторвалась от экрана компьютера и деловито поправила очки. – Скажи спасибо, что тебе не перемывают кости из – за Жанны и то, что большую часть жизни она прожила не здесь.
– Там роскранский дух, там Роскраной пахнет, – тут же откликалась та, щелкнув жениха по лбу. Тот лишь отмахнулся, продолжая что-то вырисовывать на листе.
– Это пусть они скажут мне «спасибо», за то я вышла замуж за гражданина Грепиль, а не за британца, как хотела, – беззлобно произнесла Анна и, посмотрев на мужа, заметила образовавшуюся складку между бровей. Он видно ожидал, что она вспомнит о Куроки. Нечаянно, нелепо. Но в доказательство тому, что она все еще о нем думает. День и ночь. Но к счастью, или увы, такого не происходило.
Виктор встал с кресла, чуть сжал плечо сына и в упор посмотрел на жену. Как ей показалось – слишком серьезно. Будто бы он снова бессмысленно ревнует, словно ей снова придется доказывать ему, что все его подозрения бессмысленны.
– Шах и мат, мама, – заявил, улыбаясь вовсю ширь Киард, разрядивший обстановку. Виктор, прокашлявшись, неожиданно рассмеялся.
– Где-то здесь должен быть злобный смех, – он начал картинно рыскать по своим карманам, вытаскивая все наружу.
Какая-то секунда и ничего и не было: к ним снова вернулась тишь да гладь. Может быть, это она хочет видеть в глазах мужа ревность? Или ей банально, снова хочется чувствовать эту душевную боль? Чувство вины?
– Выступление было… сносным, – министр Грепиль, чуть нахмурив лоб, постоянно поправлял ненужные очки на носу. Он решился – таки выразить свою точку зрения, с которой невозможно было не согласиться. И вправду ее выступление было скучным, слегка монотонным, и разбавленным в конце изящной шуткой.
