– В семнадцать я собираюсь начать обучение в Акирском университете, – важно заявил Такэо, расправив плечи. В отличие от английских слов, времена давались ему с трудом. Впрочем, Киарда это нисколько не смущало, ведь он смотрел на своего собеседника с настоящим искренним интересом.
Со спины они казались братьями, хоть у упонского принца цвет волос был немного темнее. Оба худощавые, вытянутые, даже цвет глаз – карий. Больше всех их делил оттенок кожи.
– Спроси у мальчиков, не хотят ли они перекусить? – Сора легонько дотронулась до сидящей рядом Хикари. Та с неохотой отложив книгу, что-то бурча себе под нос, направилась к мальчикам, сидящим у бассейна. Ей не нравилось, что ради этого сына папиной подруги ей приходится говорить на английском в течение всей недели. Но раз мама сказала… А ведь он даже не оценил ее куклу, привезенную из США.
– Не думала ли ты завести третьего ребенка? – неожиданно рядом образовалась Сакура, явно сбежавшая от своих обязанностей.
– Зачем? – Сора усмехнулась и посмотрела на нее. – У меня есть Такэо, Хикари, ты и твои дети. Еще муж и половина политиков. С меня хватит. Уж увольте.
– Наверное, поэтому королевские семьи так малочисленны.
– Но дети женятся, приводят своих жен и их родителей и семья становиться больше.
– Возможно, – пожала плечами Сакура. – Но не в нашем случае. Родители Рока умерли, а…
– А мои просто не прижились к дворцу, – оборвала ее Сора. – Да и им это было не нужно.
А вот «та семья» жила в одном доме или хотя бы в одном городе.
В этот момент она посмотрела на Киарда, что что-то любезно пояснял Хикари.
– Я лишь знаю, что родители Виктора живут где-то на окраине государства, а своего биологического отца Анна не жалует.
– Почему? – Сора удивленно обернулась, она-то думала, что он мертв.
– Кажется, он не выплачивал специальные выплаты после развода с княгиней Марией. Правда потом разом заплатил крупную сумму, и они поехали во Францию, где Мария и встретилась с Альбертом.
– Как все удачно получилось, – без дурной мысли произнесла Сора. И ей на секунду стало интересно, как бы изменилась ее жизнь, если бы Мария не встретила Альберта. А Анна Куроки. Что было бы сейчас? Где была бы она?
Женщина тряхнула головой, словно выкидывая ненужную мысль: она в отличие от своего мужа не страдает от этого любопытства.
– Не все так ярко в Датском Королевстве, – заметила Сора, улыбнувшись собеседнице.
– Ну, мы же все люди. Просто люди, – Сакура изобразила счастливую улыбку и направилась к детям. Она никогда не сумеет по – настоящему понять и принять старушку Сору.
– Тебе не кажется, что наша жизнь стала уж слишком пресной? – спросила Мария, отложив утреннюю газету, с очередными сплетнями и новостями.
– Причем исключительно для самих себя, – пробормотала Анна, черкавшая что-то в своем ежедневнике. – Что прости?
Ее мать покачала головой, хоть и радовалась тому, что ее дочь снова пишет, давая своей фантазии свободу.
– Я у тебя спросила… Тебе не кажется, что наша жизнь стала какой-то скучной? – повторила вопрос вдовствующая княгиня. Ее дочь посмотрела на нее и пожала плечами.
– Не сказала бы что наша жизнь скучна, скорее размеренная. Но если ты хочешь острых ощущений, то я могу начать войну с Францией. Правда Виктор этого не одобрит.
– Ты, правда, единолично можешь развязать войну?
– А еще приговорить человека к смертной казни, – улыбнулась Анна. – Вижу твои глазки как-то подозрительно заблестели. Но берегись, мой муж против насилия.
– Но в нашей стране все еще существуют два вида казни, – напомнила Мария. Но что-то кольнуло в ее сердце. Да… Альберт был против всех этих нововведений, он хотел мира и благополучия. Но… Но Анна этими мерами оберегала людей. Все свои семь миллионов.
– Один из них мне предстоит убрать. Наше милое внешнее сообщество так и думает, как выставить меня тираном. Это при том, что при последнем опросе населения 86 процентов поддерживают меня.
– А в остальные входят Виктор и Анри?
– Анри согласен, даже церковь «за». Но я все же… Что оставить? Расстрел или яд? От чего умирать больнее?
