– Ты жесток, – без доли упрека произнесла она, встав и подойдя к нему. Женщина положила свои руки ему на плечи и едва качнулась в сторону, намекнув на танец. Куроки поставив бокал на столик, приобнял ее за талию. И чуть прижал к себе. Тихо мурлыкав медленную мелодию Анна прижалась к его щеке и поцеловала. Дольше чем обычно и так искушенно. Куроки же улыбнулся уголком губ и приподнял ее над полом, так чтобы их глаза оказались на одном уровне.
– Мы будем спать в разных спальнях.
– Понятно, – одобряюще произнесла Анна и вновь поцеловала его в щеку, но уже более кротко. – Это и не обсуждается.
– Теперь моя очередь, – он начал напевать одну из своих любимых песен Стинга, за которого его так ругала мать. И за полночь они решили разойтись: на следующий день у них была долгая и длинная экскурсия, а еще позвонил обиженный Киард, которого снова обделили печеньем.
– Он невероятно похож на отца, – улыбнулся Куроки, расстегивая манжеты на рубашке и направляясь в свою спальню.
– Да. Знаешь, – окликнула его Анна, словно собравшись с духом. – Когда «нам» будет сорок лет, я напишу книгу и опубликую ее. О нас.
Эта мысль давно ее не покидала, постоянно вертелась на языке и просилась на свободу.
– Зачем? – устало спросил мужчина, облокотившись о дверной косяк и наконец посмотрев на нее.
– Я не знаю, – неуверенно пожала плечами княгиня. – Чтобы дать «нам» шанс? Не знаю… Там… Не бойся там все будет происходить в придуманном мире, никто не сможет провести параллель. Просто… Кэмерон говорит, что я стараюсь уйти от реальности…
– Все хорошо, – заметив, что она начала еще сильнее волноваться он подошел к ней и обнял. – Если ты так хочешь – пиши. Но за двадцать лет много может измениться. Мы можем снова поругаться, а ты уж извини, но я не хочу, чтобы моего персонажа сбила машина.
– Поверь, его насмерть загрызут хомяки, – засмеялась она, уткнувшись ему в плечо.
– Терпеть их не могу, – Куроки отстранился и посмотрел на ее лицо. – А Хикари просто умоляет купить ей это чудовище. Кошмар.
Он легко поцеловал ее в лоб и убрал выбившуюся прядь обратно в прическу.
– Странные мы люди, – прошептала княгиня.
– Иными быть скучно, – он щелкнул ее по носу и что-то насвистывая, оставил свою «половинку» один на один с размышлениями.
Даже она не думала, что их встреча будет проходить так. Они напоминали ей людей, что на грани развода, осторожно пытаются по осколкам собрать разбитый брак. Она хотела… Да не известно. Но важно, что она напоминала себе собаку на сене. Ни себе, ни ему, ни людям.
Как всегда в ее жизни. И это временами раздражало ее до слез.
Во вторую ночь их мнимого отпуска ей не спалось: то становилось душно, то мерзли ноги и постоянно хотелось перекусить. Она проматывала в голове прошедший чудесный день и вслушивалась в легких храп, доносившийся из другой комнаты.
Анна раскрыла свой ежедневник и машинально начала разрисовывать узорами верхние поля страницы. Ей это помогало размышлять, именно так рождались детали ее романов, описание героев и зарисовки сцен. Сколько неисполненных идей таились на листах ее многочисленных ежедневников, сложенных на книжной полке, рядом с любимыми романами Сесилии Ахерн.
Сейчас она закусив губу всматривалась в свой рисунок, боясь начать.
«И она выбрала того, что безоговорочно любил ее, относился к ней как подобает и хотел быть с ней каждый божий день. Внезапно решив для себя, что ее первая любовь не стала эпической истории любви. Все что у нее было – отговорки. Взрослое и мудрое суждение и выбор отнюдь не мешали ей погружаться в свои яркие мечтательные миры.»
Анна усмехнулась написанному, но поставив дату и время, закрыла дневник. Лучше уж она посмотрит какой-нибудь старый – добрый фильм.
– Ты обещала, что мы посетим эту выставку, – Куроки тянул ее за руку, хоть она и не особо упиралась.
– У меня ноги болят после вчерашнего, – начала ныть Анна, заходя в картинную галерею. Признаться, она никогда не была фанатом живописи и классической музыки, но статус обязывал.
– После вчерашнего, – передразнил ее мужчина. – У нас осталось всего два дня, а ты тут ноешь.
Княгиня улыбнулась и чуть ткнула его в плечо.
Вчера они долго бродили по ночным улицам города, вспоминая прошлые поездки. Это было волшебно. А еще… Еще она почувствовала как ее сердце увеличивается в размере, когда она рядом с ним. Заполняет всю грудную клетку и не дает спокойно вздохнуть. Единственное, что в тот момент могло спасти ее – это касание его руки, естественное и даже мимолетное, убирающее ресничку с ее щеки, щелкает по носу, теребит запястье. Еще два дня и они снова запрут свои чувства и будут жить, радуясь и плача. Жить, научившись контролировать себя. И это, по их негласному мнению, правильно. Вот только это лишь им казалось, легким путем, который на самом деле все больше опутывал их. Но то, что началось двадцать лет назад уже не остановить.
Куроки обернулся к ней и что-то сказал, но она не слушала: в ушах шумело и словно били барабаны, тонущего в адреналине сердца.
