– Угу, – усмехнулась Анна, нежно поглаживая его лбу. – В прошлый раз, я спотыкнувшись в темноте, сломала ногу. Спи уже.
Княгиня придвинулась к нему и кротко поцеловала в его улыбающиеся губы. В такие моменты ее сердце готово было разорваться от переполняющего счастья, нежности и любви. Но как же это переполненное сердце могло любить двоих. Это мучило не только Анну, но и Куроки, недавно вспоминавшего май двухтысячного.
Он столько раз в своей жизни повторял, что неделя – это маленькая жизнь, что и забыл, кто первым ее произнес. Но эта фраза ясно и четко ассоциировалась с той майской поездкой, когда ему было всего двадцать три, а Анна все еще носила челку и волосы ее были темнее. Все было иначе, но казалось, что именно эти воспоминания согреты римским солнцем.
Они летели бюджетным самолетом из Варшавы в Рим, смеялись и недоумевали, как до этого додумались. Им было хорошо, их ничего не связывало. Пока что.
– Эта женщина уже полчаса оглядывается на нас и хмурит брови, – прошептала Анна на ухо Куроки, кивнув на женщину семидесяти лет, сидевшую у входа на другом ряду.
– Она явно завидует моим длинным ногам, – улыбнулся упонец, постаравшись размять свои нижние конечности. Расстояние между креслами явно не было рассчитано для таких как он.
– Не надейся, – фыркнула девушка и снова откинулась на сидение. – Иногда мне кажется, что все вокруг знают кто я.
– Какое самомнение, – Куроки взял ее за руку и поцеловал кончики пальцев. – Большинство моих будущих подданных навряд ли узнают меня, даже если я буду стоять посреди Акиры в церемониальной одежде.
– Убедил, – вздохнув Анна встала с места и направилась в туалет. Но не тут-то было. Ее руку схватила та самая старушка и продыхающим голосом спросила:
– Милая, ты случаем не певица? Лицо знакомое. И я думала, может ты любимая певица моей внучки?
– Нет, – отшагнув с улыбкой, произнесла Анна. – Я и петь не умею. Просто похожа.
Девушка, высвободив руку, направилась в туалет, по пути мучаясь от того, что этой сценой могла привлечь внимание других пассажиров. Но выйдя из уборной ее мысли улетучились: отперевшись о стену ее ждал улыбающийся Куроки со скрещенными руками на груди.
– Что? – девушка огляделась по сторонам, потом себя. Она точно поправила одежду, вымыла руки и лицо?
– Ничего, – покачал головой упонец и притянул ее к себе. – Бритни Спирс ты моя.
Он поцеловал ее в губы, затем положил подбородок ей на макушку.
– Почему именно Бритни? – поинтересовалась она, обняв его за торс.
– Первое, что пришло в голову, – ответил Куроки, даже догадываясь, что этот момент тоже останется в его памяти, как один из самых счастливых.
Киард подперев внезапно ставшей кудрявой голову, сосредоточенно рассматривал документ, подписанный отцом Альберта. Анна же снисходительно улыбалась, гладя его по волосам – в нормальной жизни они были темными и прямыми, почти достающими плечи, что особенно не нравилось Марии и Виктору; сейчас же у наследника на голове была химическая завивка, которая появилась в результате спора с сыном нового министра Моро – Луи. У последнего волосы были цвета морской волны. Эти два оболтуса умудрялись поднимать на уши весь дворец, но при этом были прилежными в учебе. Луи даже выигрывал олимпиады по физике, которая побольше части и служила причиной грохота и отколотого мраморного пола. Виктор даже подшучивал и радовался тому чуду, что Луи не увлекается химией. Анна же искренне радовалась, что у ее чада был такой замечательный друг и обширный круг общения. У Киарда был дар окружать себя нужными людьми, и пусть он об этом пока сам не догадывался.
– И наконец-то я тебя нашла, – в кабинет княгини сразу после еле слышного стука залетела Жанна, как всегда разговаривая по – роскрански и деловым тоном. – У меня тут откопалось чудное дело.
Анна вздохнула, очередной раз, пожалев, что позволила жене своего брата переночевать в министерстве Внутренних дел, где та активно изучала отдел иммиграции и прочих относящихся к нему ветвей. Впрочем, дело она свое знала за одиннадцать лет постоянной жизни в княжестве, она не только работала в социальной сфере, родила дочь, но и заочно окончила курс юриспруденции в институте Грепиль. Анна даже завидовала ее упорству.
Киард автоматически встал, дабы уйти и не мешать делам взрослых, но рука матери его остановила.
– Останься, – улыбнулась она одобряюще. – Рано или поздно тебе придется принимать такие решения.
Жанна лишь кивнула. Сев на стул посетителей, она расположила перед ними планшет со всеми документами.
– Мария Алдкова, родом из Кинска, просит политического убежища, – Жанна, почесав нос, стала рассматривать высвеченные страницы, проверяя наличие всех документов. – Очень талантливая девушка. Баскетболистка.
– С чего это? – удивленно спросила Анна. – Последний раз у нас просили убежище в двух тысячи тринадцатом году и то из Роскраны.
– Да, – кивнула собеседница. – И ты отказала. Всегда была на стороне той власти.
– А здесь в чем проблема? – недоуменно произнес мальчик, пробегая глазами по материалу дела. – Ее же оправдали.
