Она научилась быть открытой, не затаиваться от остальных, наконец-то исполнив свою мечту – больше времени проводить с сыном. Ее умным, красивым, до невозможности сложным, как и она сама, сыном. Они наконец-то научились быть откровенными, без страха ранить в самое сердце, больше не было вопросов без ответов, тем на которые они не говорили. Киард знал о Розе, о писательстве, об «операции охмурить Виктора», которую разработала Хезер, знал и о Куроки. Единственный из всех отпрысков обоих кланов. Он ответил, что другим знать не обязательно, когда его мать поинтересовалась, расскажет ли он хотя бы своей жене.
– Эта информация ни к чему, – Киард опустил чашку с чаем и снисходительно, подобно своем отцу, посмотрел на нее. Знал бы, сколько черт, манер поведения умудрился перенять от Виктора, просто проводя с ним больше времени. – Ты любила папу, и все это прекрасно знают, так что какое всем дело до твоих страданий о первой любви? Мои дети не будут знать об Андре. Если конечно она не заявится с ребенком, что будет похож на меня.
– Ты все еще любишь ее? – тихо спросила Анна, кутаясь в шаль. В последнее время ныли от холода кости. Мама говорила, что это просто возраст.
– Нет, – отмахнулся нынешний князь Грепиль. – Но я до сих пор на нее обижен. Даже не знаю, как-то по – детски, но иногда я радуюсь газетным статьям, что показывают насколько я счастлив. Пусть завидует.
Анна улыбнулась, и сидя в кресле, рассматривала своего, кажется так и не повзрослевшего внутренне, сына, у которого появились морщины, легкая седина на висках, а его черные волосы теперь коротко подстрижены. Он уже давно не тот мальчик, что играл в оранжерее с Луи Моро.
– Прости меня за то, что я была плохой матерью, – внезапно произнесла Анна, чуть подавшись вперед к сыну. Киард закатил глаза, зная от отца об этой бессмысленной игры матери в муки совести. Может это все же ее хобби?
– Ты была и есть хорошей матерью, – мужчина поднялся со своего места, и, встав на колени перед ней, взял ее за руки. – Просто часто ты была далека. Но это такая глупость. Ты участвовала во всех важных событиях моей жизни. Я помню, как ты звонила мне и ждала, когда же я усну. Это просто наша работа. У меня все также и я понимаю, что ты чувствовала. И я не злюсь и никогда не злился на тебя. Наоборот, именно благодаря тебе я хоть как-то появляюсь в жизни своих собственных детей. Беру с тебя пример, учусь на твоих ошибках. Не сижу с заплаканным лицом и не корю себя попусту. Ну, что ты.
Он вытер слезы, что потекли из ее глаз. С возрастом она стала такой сентиментальной.
– Я никогда не был одинок. Рядом всегда был отец, – продолжил Киард улыбаясь. – Рядом с Гайем и Клеменс Хикари. Все повторяется, потому что ничто не может быть идеальным.
– Ты скучаешь по отцу? – Анна размазала последние слезы по лицу и постаралась улыбнуться.
– Безумно, – ответил сын. – Все жду, когда он войдет в дверь и своим задорным голосом начнет снова меня подкалывать или давать советы насчет Хикари. Мне так же не хватает его, как и тебе. Я до сих пор не верю, что прошло целых одиннадцать лет. Максимум год.
Киард приподнялся и обнял мать, давая ей спрятать свое покрасневшее от переживаний лицо.
– У нас все будет хорошо, – пообещал он, свято в это веря.
Она все еще считала, что прошлое невозможно описать одним словом или парой предложений. Хотя иногда все же ставила дефис между «прошлое» – «было». Ее жизнь была подобно сказке, сколько бы она не отнекивалась. Сколько бы боли она не испытала, всегда найдутся люди, что с радостью заняли бы ее место.
Анна отодвинула тюль и посмотрела в окно, за которым заканчивался апрель, цвела привезенная Жанной вишня и грело солнце. По коротко стриженному газону бегали Од с Клеменс, а их матери спокойно играли в карты, сидя в беседке. Обычный день, как и сотни других перед ним. Сейчас к ним спустится Мария, с помощью трости и прихрамывающей Хезер, за ними будет идти Жанна с шалью в руках. Их мужчины на работе, а Гай все еще на уроке верховой езды.
