– Почему все вокруг такие загадочные? – Виктор осторожно вошел в гостиную, в ту саму, где раньше Анна и Мария смотрели фильмы, где он с юной княжной пил чай часами. – Хезер почти тащила меня сюда.
– Она в своем репертуаре, – закатила глаза княгиня, а затем загадочно улыбнулась. – Закрой глаза и протяни руки вперед.
– И ты туда же, – пожал плечами мужчина, но все же выполнил. На его руки опустилось что-то легкое и немного колючее.
– Открывай, – Анна придерживала его ладони своими. Виктор так же послушно открыл глаза и обнаружил, что на руках лежат маленькие белые пинетки. Она купила их после первого посещения упонского доктора, точнее доктор просто приказал ей купить их в ближайшем магазине. И вот они получили свой звездный час.
– Ты беременна? – не веря, прошептал Руже, во все глаза, рассматривая ее подарок.
– Совершенно точно. Утром прислали результаты анализа крови, – она поцеловала его в скулу, чуть покрытую щетиной после долгой дороги.
– Беременна. У нас будет малыш, – он наконец-то начал осознавать, что случилось. Виктор бережно положил пинетки на подоконник окна, рядом с которым они стояли, и обнял жену, стараясь не задушить в объятьях. У них получилось. Ребенок. Больше не о чем же мечтать.
– Секунду, – улыбаясь, произнесла княгиня, когда он наконец-то ее отпустил. Она нажала на специальную кнопку для вызова прислуги. – Нам нужно это отметить.
Анна обняла его за шею и поцеловала, словно в первый раз. Этот мужчина сделал ее по – настоящему счастливой, полной жизни и любви. Разве Куроки смог бы? Она давно знала ответ – нет. Друг к другу их тянула старая нить, которой просто нужно было, чтобы ей что-нибудь уже зашили.
В комнату вошла служанка с подносом полным различных молочных коктейлей, при виде которых Виктор согнулся пополам от смеха.
– Гениально, – произнес он, когда они остались одни. Мужчина поцеловал ее в висок и отпил шоколадный молочный коктейль. – О, смотри, тут и видимо с грейпфрутом есть. Какая гадость.
Анна рассмеялась, отпивая апельсиновый, который раньше терпеть, не могла. Они будут родителями. Родителями. Она будет мамой. Боже, какая ответственность. Это сейчас она веселится и просто по – настоящему рада этому долгожданному чуду. Но потом ей нужно будет отказаться от каблуков, чтобы кто-нибудь держал ее, спускаясь по лестнице, каждую неделю у врача. Нужно узнать сколько раз можно делать УЗИ. И витамины. Точно, нужно у Хезер узнать. Нужно. Нужно. Господи, как страшно! А вдруг она будет плохой матерью? Вдруг она слишком много будет нервничать? На нее внезапно накатила ответственность куда значительнее и важнее, чем управление государством. Ей стоит успокоиться, ведь рядом Виктор: он точно поддержит ее, поможет.
Она посмотрела на своего драгоценного мужа, что улыбался во все тридцать два зуба, допивая второй коктейль. Как же ей хотелось заморозить этот момент. Застыть в янтаре и жить в нем вечно. Первые дни марта были волшебными.
– Я уверен, они уже давно о нас знают, – Саша легко щелкнул по кончику носа Сакуры. В этот последний мартовский день они наслаждались общество друг друга в одном из кафе Златы. Совсем недалеко бурлила жизнь и Квитка – район зазывал войти в метро, а они словно школьники сидели у витрины и ели мороженное из одной чаши. Сакура выбралась на пару дней из Белфаста, где писала свою выпускную магистерскую работу.
– Так почему за все эти дни мы не получили ни одной ехидной весточки? – девушка подцепила вишенку и жадно ее съела, зная как их любит Саша.
– Насчет Куроки не знаю, а вот почему Аня мне не парит мозг, это и ежу понятно – юноша засунул полную ложку мороженного в рот, никак не отреагировав на вызов спутницы. – Для нее сейчас главное – это ребенок. Знала бы ты как она рада. Мама говорит, что после того как родиться малыш Аня обеспечит этого врача до конца жизни. Она еще и салют пускала, правда придумала другой повод. Чтобы не сглазить.
– Ты рад за нее, – Сакура без стеснения рассматривала этого светловолосого юнца, иногда напоминавшего ей молодого ДиКаприо. Разве что нос был картошкой, но ведь это поправимо.
– Я безумно счастлив, – раскованно улыбнулся Саша. – Ты просто не знаешь, сколько насколько этот ребенок будет желанным. Сколько любви ему будет подарено.
– И вырастет он избалованным эгоистичным ловеласом, – фыркнула девушка, чуть стукнув его по колену.
– У него будет строгий, но справедливый дядя Саша, – он пододвинулся к ней и поцеловал в щеку, оставив на месте поцелуя холодный след от губ. Просто ему было двадцать один, а ей двадцать три и жизнь только начиналась, словно рассвет над океаном, полный ожидания и надежд. Все и должно было так случиться: подстегиваемые юностью, характером и опытом своих старших они чисто инстинктивно двигались навстречу друг к другу, вот только смогут ли они удержаться на этом довольно хрупком плоту?
– Как думаешь, они до сих пор любят друг друга? – спросила Сакура в одном из последних разговоров по телефону.
