Княгиня внимательно рассмотрела присутствующих, надеясь что в какой-то мере она убедила их в своей правоте. И догадаются ли они когда-нибудь, что «план Альберта» на самом деле ее, созданный после того инцидента, когда у нее, в одну из встреч с Куроки, какой-то араб выкрал кошелек.
Послышалась одобрительно бормотание, и затем гул перешел в очередной виток обсуждения. Ведь никто не решится открыто противостоять человеку, в чьих руках твоя жизнь. И такой почти диктаторский подход ее устраивал, Виктор же часто ставил в упрек, напоминая, что у нее не абсолютная монархия и она не Моррас. Он напоминал ей, о том, что и она сама эмигрантка, за что получал отчет полный цифр, о происхождении переселенцев и их истинной причине бегства. Все бежали из Африки, а она просто переселялась по Европе.
Анна почувствовала тошноту, первый триместр подходил к концу, но она была еще не готова рассказать всем о своем положении. Да, будут поздравления, подарки и умиление с поблажками, но так же и критика: то она что-то не то оденет, то обует, то сидит в позе не удобной для плода, то красит волосы. Господи, она еще не готова к такому кошмару, когда все увидят, как она банально боится взять своего ребенка на руки.
Княгиня кивнула своему секретарю, чтобы он вывел ее, иначе тошнота, что снова подошла прямо к горлу зальет все бумаги. Сегодня все равно ничего не решится, но она же сделала свое дело – дала повод для дискуссии. Значит до следующего месяца и собрания ее миссия завершена.
– Знаешь, – резкий и немного высокий голос сорокалетней Кэмерон Брюс раздражал местный франкоговорящий колорит. Эта властная женщина, тонкая как струна была единственной, кто мог перечить, давить на княгиню Грепиль и потом не ожидать ответного удара. Все потому что миссис Брюс была ее литературным агентом и что таить – отличным работником, скрывавшим от всех истинный облик своего протеже.
– Что знаешь? – усмехнулась Анна и взяла с подноса чашку черного чая с сахаром, давно она себя так не баловала. Кэмерон была для нее «своя», со всей этой внешней грубостью и настоящим желанием дарить добро близким. Княгиня это ценила. И поэтому позволяла так громогласно появляться в ее резиденции и спорить, умничать и рассуждать. Как Хезер только ее нашла?
– Все нормальные женщины, – гостя уселась рядом с ней и покорно взяла предложенную кивком чашку. – В твоем положении пишут романы о любви, нежности, радужных пони, леприконах и мире во всем мире, а ты…
Кэмерон перевела взгляд на округлившийся живот Анна и картинно закатила идеально накрашенные глаза.
– Ты написала масштабный ужастик, что впору ставить тебя на одну полку с Кингом.
– Это ведь хорошо? – склонив голову, княгиня улыбнулась своему животу, ей льстило сравнение с Кингом. Она была беременна почти шесть месяцев и до сих пор не могла поверить, что это и вправду с ней происходит. Это новое ощущение казалось ей сказочным и невероятным – она станет матерью, точно хорошей, доброй и заботливой. А потом у нее будут еще дети, она не собиралась останавливаться на одном и отпускать этого чудо – доктора из Упонии.
– Это хорошо, – пожала плечами англичанка, что умудрилась успешно работать во французском филиале крупного британского издательства. – Но твои постоянные читатели, узнав о новом романе, завалили редакцию письмами с одним лишь вопросом «Что случилось плохого в жизни милой Гейл, что она так резко поменяла стиль?» И что мне ответить в пресс – релизе? «Все хорошо, просто автора беременна?». Да, я сама себе руки вырву, если сяду это печатать.
– Кэм, милая Кэм, – Анна накрыла ее руку и посмотрела в ее усталые голубые глаза. – Ты же профессионал. Справишься. Скажи, что меня бросил парень или умерла любимая лошадь. Я ведь все еще живу затворником на острове в Шотландии?
– А может мне сказать, что ты пишешь любовные романы, а иногда вечерами подписываешь приказы о расстреле? – передразнила ее Кэмерон.
– Ох, эти твои американские корни. И у нас электрический стул, – улыбнулась княгиня и легонько похлопала по руке.
– Ты уже решила с именем? – гостья задала вопрос, мучавший ее с самого начала встречи.
– Мы решили пока не узнавать пол, – Анна нежно приобняла живот. – Но я очень хочу девочку. А имя… У меня столько вариантов, что титульной бумаги не хватит. Елизавета Прюденс Стефания, Анна Шарлотта Грейс, Малефисента Ариэль Энн.
– Бедный ребенок, а если все же мальчик?
– Я не знаю, – несколько секунд задумалась хозяйка дома. – Виктор не хочет, чтобы мы называли в честь его родственников. Мне нравилось имя Александр, но оно уже занято моим братом, принц Уильям уже есть. Ричард и Киану остаются, но последнее имя как-то не особо подходит для этой местности.
– Ну, у тебя еще есть время. Правда, мы с мужем выбрали имена детям месяцев за пять до их появления.
– И назвали Энн и Том, – уколола ее Анна. – В нашем случае это не пройдет, сама знаешь – всем нужна пафосность.
