Роксана в бактрийском платье для верховой езды выглядела настоящей скифской царицей. Великолепный гнедой конь мидийских кровей, достаточно высокий для своей породы, сиял на солнце начищенной шкурой. Царица сидела верхом, закинув стопы на спину лошади, горделиво выпрямив спину и вскинув голову. Появление Птолемея нисколько не удручило, а напротив даже обрадовало женщину. Македонец славился искусным наездником, и Роксане нравилось иногда посоревноваться с ним в скачках. Сорокалетний гетайр проявлял к ней дружеские чувства и, не будь Роксана столь высокого положения, она, пожалуй, даже могла бы увлечься им. Она считала Птолемея образованным и знающим человеком, и часто с присущим ее восточному темпераменту воодушевлением вела с ним беседы. Александр был непротив, радуясь, что стремление жены к познанию его культуры не требует от него усилий. Говоря на греческом и македонском уже достаточно хорошо, но, все же делая ошибки, Роксана всякий раз с благодарностью принимала поправки македонца. Птолемей, в свою очередь, питал к ней менее дружеские чувства, что предпочитал тщательно скрывать. Однако, он отдавал царице должное в стремлении к знаниям. Он внутренне улыбался, слушая, как царица рассуждает о политике. Она неплохо в ней разбиралась, но ей никак не удавалось толковать ее с позиции эллинов. Она попросту считала их недальновидными. Как ни старалась Роксана постичь кулуары чужой народной души, македонцы и греки оставались для нее скорее варварами, нежели наоборот. Александр так же не избежал аналогичной оценки в глазах жены. Несмотря на юный возраст, а Роксане еще не было и двадцати, она сгорала страстным желанием править, но… Гефестион! Вездесущий Гефестион! Ей казалось, он был везде, но особое обстоятельство, любовная связь ее мужа с фаворитом, не давала ей покоя. Она ненавидела Гефестиона за все сразу и за это отдельно. Визиты Александра в покои царицы не изобиловали регулярностью, гарем не помнил, когда видел его в последний раз, а вот Гефестиону было чем похваляться.
Степь распахнула объятья, приветствуя царицу теплым, настоянным на травах воздухом. Роксана гикнула, хлестнула коня по крупу и понеслась вперед без оглядки. Казалось, еще немного, и конь с наездницей взлетит, предаваясь радости полета. Растерявшийся немного Птолемей мчался следом, не в силах догнать соперников. Отставшая свита уже едва могла различить беглецов о клубах взметнувшейся пыли. Вдруг Роксана натянула поводья, конь вздыбился, оседая на задние ноги и перебирая в воздухе копытами, а потом опустился и замер, как вкопанный.
— Моя царица еще столь юна и уже столь опытна в скачках! — воскликнул Птолемей, поравнявшись с Роксаной.
— Старейшины сажают нас на коней еще задолго до того, как мы научимся ходить, — ответила женщина и задумалась. Улыбка ее поблекла, а после и вовсе соскользнула с лица. — Так редко удается вдохнуть свободу.
— Впереди Вавилон. Он и вовсе поглотит ее.
— Не хочу. Александр говорит, что оставит нас там, когда двинется с войском дальше. Гаремная жизнь так скучна…
— Кого «нас»? — не понял македонец. — Он же давно отослал туда гарем.
— Я не о наложницах. Я о женах.
— Ты уже знаешь, — погрустнел Птолемей.
— После смерти сына он не балует меня визитами. Я — словно изгой при дворе. Последнее время Александр все чаще появляется пьяным и почти сразу засыпает, а после винит меня, что я никак не рожу сына. Останься мы в Бактрии, я давно наложила бы на себя руки. Он так и остался варваром. Такой позор для царя путаться с мужчиной! И унизительно для меня!
Роксана осеклась, и Птолемею ничего не осталось, как сделать вид, что он не расслышал.
— Ты о Гефестионе? — Птолемей незаметно и хищно улыбнулся, понимая, что разговор повернул в нужную сторону.
— Будь он проклят!
— О-о-о! Гефестион — это отдельная история. — Он слишком дорог царю. Проклятья на него не действуют.
Женщина взглянула на военачальника из-под высоких бровей хищным испытывающим взглядом.
— Ты, — продолжил Лагид, — единственно наша царица. Все войско скорбело в Индии, когда несчастье настигло тебя смертью вашего ребенка.
— Истинной царицей станет та, что первая родит ему сына, а Гефестион продолжает красть мои ночи.
— Так было всегда, и так всегда и будет. Надо отдать Гефестиону должное. Он умеет управлять Александром.
— Если б только Александром! — в сердцах воскликнула Роксана. — Он уже правит государством!
— Ну, Александр сам возвел его в чин, соразмерный его амбициям, а женитьба узаконит Гефестиона в правах. Родство по крови. Нам остается только принять и смириться с этим, — взгляд Птолемея облизнула довольная улыбка.
— Смириться с тем, что он почти присвоил себе власть?! О чем ты говоришь, Птолемей?! Почему никто не противостоит этому?! Ты говоришь, что я — твоя единственная царица и спокойно допускаешь все это?!
— А что я могу сделать? Убить его, что ли?
— Убить!
— Роксана, что ты говоришь?! Я — личный телохранитель царя! Я даже чихнуть не могу в уединении! Гефестион недосягаем!
